Матери дома не было — пила. Я даже не знал, любила ли она меня когда нибудь или просто милостиво позволяла жить рядом. Мужика у нее тогда не было, бабка померла. Я любил эти дни, когда дома один совершенно. Никаких пьяных гостей. Никакого скрипа за стенкой — мать со своим очередным. Когда я был один, становилось чисто, почти, как в нормальной семье.

Тем вечером, в последнюю неделю перед отъездом домой я вернулся рано. От дел с друзьями я отстранился, они приняли это легко, обещая приехать ко мне, когда я обживусь на новом месте, а там уже поставить большой город на уши. Я курил на балконе, стряхивая пепел с восьмого этажа вниз. В дверь постучали — звонок я сам выдернул, достали алкаши по ночам приходить.

— Кого черти принесли, — проворчал я.

Идти смотреть в глазок не хотелось — скорее всего друзья матери. Но могла и она прийти, пьяная, вновь потерявшая ключи. Поэтому я затушил сигарету в пустой кофейной банке и отправился к дверям. Распахнул и замер ошарашенно, словно идиот. За дверью стояла Льдинка. Стояла и смотрела прямо на меня, как в тот единственный раз, когда я денег ей дать пытался.

— Здравствуй, — сказала она. — Коля.

И так подчеркнула мое имя, которое я даже не думал, что знает — мне даже неловко и стыдно стало, что оно такое простецкое, народное, обычное. Не то, что у нее. Хотя Вавилов тоже носил обычное донельзя имя Алексей и я снова рассердился — ну, чем он лучше?

— Здравствуй, — хрипло ответил я. — Зачем пришла?

— Говорить.

И шагнула в квартиру. Тонкая, высокая, красивая — девушка уже совсем. А зачем она говорить пришла я уже догадался — мальчика своего защищать прибежала. И пусть. Что угодно пусть говорит. Лишь бы говорила, а я слушать буду, слушать, чтобы наслушаться впрок, налюбоваться, а потом растягивать воспоминания на всю оставшуюся жизнь.

Глава 4. Сандра

Я, ожидаемо, не выспалась. Встала рано — тишина разбудила. Когда я жила с бабой Верой меня сопровождал звук ее дыхания, изо дня в день. Тяжелое, в последние дни прерывистое, когда постоянно прислушиваешься — не этот ли вздох будет последним. Коммуналка была полна звуков всегда. Анжела собирается на работу. Соседи повздорили на кухне. По коридору кто-то прошёл, шаркая тапками. А здесь…

Глаза открыла, по ощущениям и освещению предположив — часов семь утра. Тихо, самая дурацкая ассоциация — как в могиле. Темно, особо густые тени по углам прячутся. И тихо, черт, до мурашек по коже. Махом вспомнились ночные скрипы и вновь захотелось спрятаться под одеяло.

— Ты подумай, — вслух сказала я и вздрогнула от звука своего голова в тиши, — что хуже, Анжела или привидение?

Послушно подумала и ответила.

— Анжела хуже.

И заставила себя встать. В коммуналке отопление уже дали, но сквозило изо всех щелей и в последние недели я спала в свитере. Здесь — огромный каменный дом, а тепло, даже ноги босые не мерзнут. Умывшись и переодевшись я вышла в коридор. Моя подопечная, судя по всему, еще спала и я воспользовавшись возможностью решила обследовать дом. Мысль о том, что можно проникнуть на мансарду и изучить ее не давала мне покоя. Если там просто пара пустых пыльных комнат это здорово меня успокоит.

Ходила по дому я примерно полчаса. Наверху было три спальни, рабочий кабинет, одна хозяйственная комната. Одну дверь я так и не смогла открыть — заперто. Наверное там и крылась лестница в мансарду. Внизу имелись кухня, гостиная, столовая, одна спальня — Любы, большая кладовая, а так же холл. Из кладовой еще одна запертая дверь — наверное, в подвал. Такой большой старый дом не может быть без подвала. У меня есть связка ключей, вспомнила я. Можно попробовать открыть запертые двери — там еще три ключа болталось на кольце. Только собралась было подняться за ключами, как дверь за мной спиной скрипнула. Я снова вздрогнула от страха.

— Ты чего это? — прокуренным голосом спросила Любовь. — По кладовкам лазишь?