— Парализована?

— Нет. Там свои… Нюансы. Она почти здорова, но в силу обстоятельств не может проживать одна.

Это было странно, но деньги, но Анжела… Протянутый договор я внимательно изучила, взамен предоставив свои документы. Все было хорошо. Все было правильно. Но этот червячок сомнения… Я визуализировала его — жалкий, как и моя жизнь. Скорчившийся на асфальте, подергивающийся… Я представила его, а затем безжалостно раздавила выдуманным каблуком — таким же острым и красивым, как у Дины Маратовны. И — подписала документы.

— Вы нам идеально подходите, — улыбнулась Дина. — Ваши рекомендации безупречны. Можете приступать прямо сегодня вечером.

На стол легла тяжёлая связка ключей, которую я приняла с трепетом. Домой шла в приподнятом настроении, впервые за последние месяцы. Переехать я планировала прямо сегодня. Торопливо приняла душ в тесной ванной сказав себе — последний раз. Покидала свои немногочисленные пожитки в спортивную сумку. Анжела с работы вернулась, когда я уже застёгивала пальто.

— Куда это ты? — удивилась она.

— Трахайся сколько влезет, — вместо прощания сказала я. — Оплачено до конца месяца.

Дом, который был мне нужен тоже находился в старой части города. Когда-то здесь была целая анфилада прудов, от которых осталось только два — окружены скверами, через них перекинуты мостки. Вокруг на два-три этажа возвышаются дома, в которых, до революции, жила вся элита города. Да и теперь тоже. Иду по длинной тихой улицы — только дома, изредка припаркованные машины, крошечное кафе с милой верандой. Я уже мечтаю, как буду приходить сюда в свой выходной и пить кофе. Большая часть домов приближены вплотную к тротуару, но у некоторых есть сад. Почти на каждом табличка с именами прославленных людей, что когда-то здесь жили.

Дом, который нужен мне — нетипичной застройки. Словно вывалился из Англии девятнадцатого века. Темно красный кирпич и серый камень в отделке. Строгость и лаконичность. Наверняка, личное привидение на чердаке, благо дому лет сто пятьдесят, не меньше. У него есть небольшой сад и идеальный, травинка к травинке газон. Я прижимаюсь к холодному кованому металлу забора лицом и смотрю на дом. А он смотрит на меня глазницами высоких окон, кажется строго и с недоверием.

— Да брось, — говорю я дому. — Мы подружимся.

Я впервые, лет за десять наверное, чувствую что-то смутно похожее на счастье, все мои сомнения позабыты — об этом я еще пожалею. Я достаю тяжёлую связку ключей, отпираю замок калитки и она распахивается с тонким скрипом, приглашая меня внутрь.

Глава 2. Сандра

На мощеную серым камнем дорожку я ступила с трепетом. Казалось — начинается новая глава моей жизни. Более радостная, более правильная. В мрачный дом я уже была влюблена. Заперла за собой калитку и направилась вперёд по тропинке, разглядывая дом, в котором мне предстояло жить. В окне третьего, мансардного этажа шевельнулась шторка — словно кто-то разглядывал меня издали. Я решительно поднялась на каменные ступени и позвонила в дверь. Открыли мне уже через несколько секунд.

Передо мной стояла женщина неопределённого возраста — ей могло быть и сорок, и семьдесят. Красивая, но потрепанная жизнью. Высокая, худая, волевое лицо и пронзительные серые глаза. Ее облик никак с этими сильными глазами не вязался — длинный цветастый халат и пушистые тапочки. И явно не горничная — в руках сигарета. На моих глазах серый столбик пепла свалился с кончика сигареты и спланировал нам под ноги.

— Ты кто? — спросила она.

— Сандра, — ответила я. — Вавилова.

— Надо же так ребёнка обозвать, — фыркнула женщина. — Ну проходи, Сандра Вавилова.

Мне и самой сочетание моего имени и фамилии не нравилось, но возвращать прежнюю девичью Гернер было долго, муторно и дорого — документы все менять. Да и…память. Пусть не счастливая, но моя память, моя жизнь.

— Добрый вечер, — улыбнулась я и прошла в дом.

В доме были очень высокие потолки. Лестницы на второй этаж вела прямо из холла. Сюда же падал свет из трёх высоких узких окон. Никакой мебели, вообще ничего, просто белые стены и тёмный паркет пола.

— Вот, — сказала мне женщина, открывая скрытую, сливающуюся с цветом стен дверь. — Это гардеробная. Сюда одежку вешай, там внизу тапки есть новые, бери.