Я приходил раз в месяц. Суммы были разные. С удовлетворением отметил, что у них дома появилась еда. Смотрел порой на Сандру — ботинки новые и пуховик. Значит все не зря. Не моя, зато ноги в тепле. Я уехал в середине весны — она заканчивала одиннадцатый класс. К тому времени не стало бабушки, а новый отчим благополучно сбежал, мать снова пила. Ничего меня здесь не держало. Тем более — Льдинка растаяла, но не в моих руках. Первый красавец школы, парень из хорошей семьи — не чета мне. Глядеть, как она счастливо заглядывает ему в глаза и за руку держит было выше моих сил.

Я не просто уехал, я сбежал. Большой город манил огнями и сулил мне удачу. К маленькой женщине с ее роялем теперь от моего имени бегал один из местных пацанов. Через три года Рыжий позвонил.

— Все, — сказал он. — Умерла ее мамка, больная была.

— А Сандра? — тихо спросил я.

— Живет с этим своим… Замуж еще не вышла. Ей теперь деньги носить?

У меня от ревности и злости внутренности свело, мобильный сжал так, что он жалостно заскрипел в руке.

— Пусть ее теперь хахаль кормит, — зло бросил я.

Правда была в том, что она просто не взяла бы моих грязных денег. Мать ее успела увидеть жизнь и понять что деньги не пахнут. Деньги дают тепло. Еду. Дают уверенность в завтрашнем дне. А Сандра… Льдинка она и сердце у нее ледяное. Тогда обещал себе — вырву из мыслей и думать даже не стану.

И получалось. Иногда. И годы шли, один за другим. Счастья не было, да и не верил я в него. Были деньги. Были женщины. Некоторые из них так похожи были на Льдинку, да все не то. Не думать получалось. Забыть — нет. А теперь… Теперь я просто смотрел на ее анкету в резюме. Фамилия другая — того ее хорошего мальчишки. Значит, замуж вышла. Но работу ищет с проживанием — значит, развелась. Да и образование — высшее неоконченное. Не стала хирургом, моя Льдинка. И знаю, не стоит смотреть на ее фото. Не стоит искать различия между той юной Льдинкой и этой, что уже справила тридцатилетие. Красивая. Взгляд такой же гордый. Надо закрыть анкету, забыть, нельзя подпускать ее так близко к себе — второй раз от зависимости к ней можно и не излечиться. Но я уже набираю номер помощницы.

— Сандра Вавилова вполне подходит, — бросаю я в трубку. — Проведи собеседование, приглядись.

Говорю, а сам понимаю — не стоило, точно не стоило.

Глава 1. Сандра

Анжелу я ненавидела. Подумав признала — ненавидела я ее просто за то, что она есть. Такая активная, шумная, яркая. А еще за то, что она жила со мной в одной комнате темной тесной коммуналки. У одной стены мой продавленный диван у второй узкая кровать Анжелы. Посередине стол и один стул. В одном углу комнаты шкаф, во втором холодильник — чтобы соседи еду не воровали. Холодильник был таким же шумным, как Анжела, и зачастую будил меня по ночам. А еще порой предавался меланхолии и рыдал, плавя в своём металлическом чреве наросший в морозилке лед. Тогда просыпаясь я чертыхалась, наступая ногами в натекшую из него холодную лужицу.

— Сходила бы ты погуляла вечером часа два три, — капризно попросила Анжела.

Я закатила глаза — на улице конец октября, гулять холодными вечерами меня не тянуло.

— Нет, — отрезала я.

— Ни себе, ни людям, — фыркнула Анжела. — Если тебе мужики не нужны, думаешь и мне не надо? А мне надо! Я молодая, красивая…

— Вот и ищи себе мужика с квартирой, — ответила я. — Раз такая красавица. Или хотя бы неженатого. А я под дождём, пока ты свои телесные потребности удовлетворяешь, ходить не буду.

Вышла из комнаты, закрыв за собой дверь. В нее что-то ударило — наверное, тапком кинула.

— На работу хотя бы выйди, — крикнула вслед Анжела. — Целыми днями дома сидишь, достала!

Кухня была страшной. Я и выросла в нищете, но у нас дома всегда все аккуратно и чисто было. Здесь — срам господень. Убираться смысла никакого не было, я пыталась вначале. Все засиралось соседями в течение одного вечера. Мешая в кастрюльке десяток грустно плавающих пельмешек я понимала — в одном Анжела права. Мне нужна была работа.