Казалось бы, уж где, как не здесь, всё должно быть заточено под искусство, и нас обязаны встречать с распростёртыми объятиями. Но вместо этого за день до открытия в галерею приходит городская инспекция и запрещает пускать туда гостей.

Это не критично, но неприятно. Больше похоже на очередную бюрократическую тягомотину. Или на чью-то намеренную подлянку.

Я не скатываюсь в панику, трезво оцениваю ситуацию и быстро прикидываю, сколько у нас времени до открытия выставки и кто может помочь ускорить решение этого вопроса.

Выбор не сразу, но всё же падает на Арса.

Почему?

Просто, насколько я помню, после окончания университета международных отношений он какое-то время жил и работал в Амстердаме и, надеюсь, успел обзавестись нужными знакомствами. Через одно-два рукопожатия здесь наверняка найдётся тот, кто сможет убедить власти пойти на уступки.

«У меня к тебе срочное дело. На миллион. Выручишь?»

Фролов не в сети. Показывает, что был два часа назад. Но стоит сообщению улететь, как под его фото вспыхивает зелёный кружок.

Зная его нелюбовь к перепискам, я почти не удивляюсь, когда через секунду раздаётся телефонный звонок.

— Денежек захотелось, да? — бросаю безо всяких формальных приветствий.

Мы разговариваем, пока я сижу на балконе гостиничного номера, ловлю редкое для этого города солнце и неспешно пью зелёный чай.

Не знаю, что именно предпринимает друг детства, но уже к вечеру вопрос оказывается снят, как и необоснованные претензии к нашей команде, оставляя после себя только лёгкий муторный осадок.

В благодарность я отправляю Арсению пригласительные. Не знаю, в какой точке мира он сейчас находится, но деньги за услугу точно не возьмёт, так что это хотя бы маленький жест признательности, на который, конечно, вовсе не обязательно откликаться.

Но, тем не менее, он откликается. Потому что в обед следующего дня появляется в галерее вместе с мужчиной, слегка старше нас. Судя по тому, как реагируют на него гости, кто-то из местных, к кому регулярно подходят, чтобы поздороваться.

— Это и есть твой друг? — Оля, агент нашей команды, повисает на моём локте.

Благодаря ей две мои самые дорогостоящие картины уже стоят на брони. Осталось лишь немного подождать, и я получу за них приличную сумму. Не то чтобы деньги были моей ключевой целью — скорее, просто приятным бонусом.

Я отпиваю глоток игристого и прохожусь взглядом по Арсу.

Белая рубашка, расстёгнутая у горла на две пуговицы, лаконичные дорогие часы в стальном корпусе и непривычная короткая стрижка, с которой я никак не могу смириться.

Боже. Ну верни же свои кудри, дурачок.

— Да, он. Наш спаситель, — наконец отзываюсь я.

— Краси-ивый, — тянет в ответ Оля.

— Без очков он выглядит эффектнее.

Сама не знаю зачем, но я оправдываюсь, будто чьё-то мнение вообще может иметь значение.

— Ты придираешься, Таюш. Красивый даже в очках. Такой большой, уверенный в себе. Глянь на его походку, мимику, жестикуляцию. Готова поспорить — трахается он как профи.

Я едва не давлюсь шампанским, морщусь и качаю головой, потому что теория моего агента, взятая откуда-то с потолка, не стоит даже капли размышлений на эту тему.

— Арс и трахается? Пожалуйста, не упоминай это при мне. В одном абзаце и без предупреждения. Я не хочу даже пытаться это представить, потому что мы дружим слишком давно, чтобы ты вот так запросто ломала моё привычное восприятие мира.

Оля потешается, с явным удовольствием наблюдая за моей реакцией. Поэтому я оставляю её стоять в одиночестве и, улучив момент, иду к Фролову, цокая каблуками по отполированному мраморному полу галереи.

Он скользит по мне взглядом с головы и до ног, пока я преодолеваю разделяющее нас расстояние.

Комплиментов не делает, но по чуть приподнятой брови я понимаю: либо одобряет мой образ в белом брючном костюме, либо в очередной раз замечает, насколько сильно я изменилась. Хотя, как оказалось, за три года, что мы не виделись, он всё же не терял меня из виду. По крайней мере, в соцсетях.

— Слушай, Арс, с тобой очень выгодно дружить, — говорю другу, обнимая его за шею и придерживая в свободной руке бокал с безалкогольным игристым.