— Как съездили? Всё получилось? — тараторит она в трубку. — Передала Ольге Петровне чеки и накладные?

Я смотрю на отсчитывающиеся на дисплее секунды и отвечаю:

— Да, конечно. Всё ок. Справились.

— Молодец, Даян. Ромка сказал, ты поехала с каким-то своим знакомым. Кто такой? Чем занимается? Между вами что-то есть? Ты как раз говорила, что давно ни с кем не трахалась…

Телефон в руках подпрыгивает, когда я пытаюсь сбросить вызов, и падает на половину Святослава. Где-то между нашими сиденьями.

Я чертыхаюсь и наклоняюсь, чтобы его поднять. Он тоже отвлекается, шаря рукой под рулём, и в следующую секунду я чувствую глухой, болезненный удар куда-то в висок.

26

26

Твою мать…

Вокруг поле. Ни одного населённого пункта не видно даже на горизонте.

Заглушив двигатель, Святослав бросает бус на обочине, обходит капот и открывает дверь с моей стороны.

Перед глазами рассыпаются искры.

Он резко разворачивает меня к себе и упирается ладонями по обе стороны от моих бёдер.

Я с трудом фокусирую взгляд на его лице, оказавшемся слишком близко.

Повернув мою голову в профиль и убрав волосы за ухо, Чернов внимательно осматривает место ушиба. Не проступает ли синяк, нет ли крови. Просто осматривает, проводя пальцами по коже и слегка надавливая на висок.

Он хмурится и стискивает челюсти. Щекочущее дыхание задевает мою щёку, смешивая внутри ноющую боль с лихорадочным жаром, который не имеет ничего общего с травмой.

Перед тем как выехать из города, мы купили в супермаркете бутылку воды. Не со льдом, но достаточно холодную. Вместо компресса я крепко прижимаю её к ушибу, чтобы не разнёсся отёк.

— Если моя болтовня тебя утомила, мог бы просто попросить меня помолчать, — говорю с нарочитым возмущением. — Я не телепат, чтобы понять, когда у тебя заканчивается терпение.

Святослав укоризненно качает головой и наконец позволяет себе лёгкую улыбку. Едва заметную. Только уголками губ.

— То, что ты шутишь, — хороший знак. Сильно ударилась? Не тошнит?

— Может, ещё спросишь, сколько пальцев я вижу?

Подняв ладонь, он выразительно машет ею передо мной и вопросительно выгибает бровь:

— Сколько?

— Два, — вру.

— Даяна, — шумно выдыхает Чернов, впервые называя меня по имени.

Я ёрзаю на сиденье, убирая бутылку в сторону.

— Всё не так страшно, как тебе кажется, — бросаю в ответ. — Лучше скажи, что с бусом? Сильно влетел?

— Да хуй его знает. Сейчас глянем.

Чтобы помочь мне спуститься, Святослав подаёт руку и страхует, пока я осторожно схожу по ступенькам.

Навигатор решил срезать путь и увёл нас на убитую дорогу, где асфальт напоминает лунную поверхность, покрытую глубокими кратерами. Стоило буквально на секунду потерять концентрацию, как бус с силой нырнул в один из них. Нас грубо тряхнуло, а где-то снизу тут же раздался неприятный металлический скрежет.

Я сажусь на траву и достаю мятные жевательные конфеты, наблюдая, как Чернов возится возле колеса, заглядывая под днище.

Судя по негромкому «блядь», что-то идёт не так.

— Выхлопную сорвало с подвеса, — поясняет он. — Сейчас подвяжу, чтобы не волочилась, и двинем дальше.

В грузовом отсеке обнаруживается полный набор инструментов, включая домкрат. С его помощью Чернов приподнимает заднюю часть, чтобы добраться до сорванного крепления выхлопной трубы.

Мы стоим на обочине, хотя в этом, по сути, нет необходимости.

За всё это время мимо нас не проезжает ни одной машины. Вообще ни одной, чёрт возьми.

На улице быстро темнеет, поэтому по просьбе Святослава я достаю телефон и включаю фонарик.

Подойдя ближе, устраиваюсь рядом, стараясь не глазеть на полоску живота, которая обнажается, когда футболка ползёт вверх. Но… всё равно успеваю зафиксировать дорожку тёмных волосков, уходящую под пояс штанов, рельеф мышц и смуглую кожу.

Хорошая фигура у мужчины — то, что я всегда подмечаю. Скорее всего, потому что и сама привыкла держать своё тело в тонусе с помощью тренировок.

— Тебе сильно попадёт за сорванный выхлоп? — спрашиваю, срочно переключая внимание.

Святослав выныривает из-под буса, тянется к набору инструментов и смотрит на меня с невозмутимым видом, хотя в глазах вспыхивает яркий лукавый блеск:

— Да не, ничего критичного. Просто влепят выговор.

Я покусываю щёку изнутри, не понимая, шутит он или нет. Судя по тону, кажется, что да. Но за рёбрами всё равно неприятно скребёт.