У меня сжимается сердце. Так, словно его зажимают в тиски. Очень сложно оставаться беспристрастной. Я бы сказала — почти невозможно.

Мать Лизы требует, чтобы дочь немедленно извинилась. Женя же не повышает голос и стойко держится. Уж тем более не требует того же от Марго.

Когда мы возвращаемся за стол, компания заметно редеет.

Я наливаю ученице сок, убираю с её лица растрепавшиеся волосы и мягко направляю к диванам.

— В следующий раз, если тебя кто-то обидит, сразу позови взрослого, — спокойно говорю. — Поверь, это лучше, чем лезть в драку.

Шмыгнув носом, Марго недовольно бурчит:

— Но она же первая начала. Ты разве никогда не дралась?

— Дралась, конечно.

— Просто когда очень обидно, кулаки сами собой сжимаются. Я… не специально.

Боже.

Я знаю.

Ещё в детдоме усвоила, что справедливость — понятие весьма условное.

— Попробуй сначала сделать три глубоких вдоха и три медленных выдоха, — советую Марго. — Часто этого достаточно, чтобы кулаки сами разжались.

В качестве утешения Самойлов даёт дочери телефон на пятнадцать минут. Поиграть в головоломку. Она быстро успокаивается, устраивается головой у него на коленях и, кажется, забывает обо всём.

— Надеюсь, на танцах такого не было, — негромко произносит Женя, чувствуя за собой вину.

Я мотаю головой.

Это впервые. Правда. Может, потому что за плохое поведение не дают наклейки. А может, потому что на занятиях просто некогда выяснять отношения.

— Нет, я бы сказала, — поспешно отвечаю. — Марго прекрасно ладит с детьми. Некоторым даже помогает освоиться в коллективе.

Самойлов выглядит немного грустным. Если присмотреться. Во всяком случае усмехается как-то невесело, постукивая дном стакана по столу.

— Вообще-то я вожу её к психологу, чтобы было проще справляться с тем, что она растёт без мамы. Но, похоже, стоит поискать другого.

— Я росла без родителей, так что мне есть что сказать на эту тему. Но это будет скорее личный опыт, чем совет. Тем более я не специалист.

Отсканировав меня долгим взглядом, Женя складывает перед собой руки и ровным тоном просит:

— Скажи, пожалуйста.

Сама не замечаю, как из всей компании остаёмся только мы трое, но уходить почему-то совсем не хочется.

— Не уверена, что проблема в психологе. Иногда дело не в том, что ребёнок не справляется, а в том, что есть вещи, с которыми невозможно справиться окончательно. Уже... никогда. Можно только научиться жить с ними.

За нашими разговорами Самойлов снова выпускает дочь из виду. Когда в следующий раз переводит на неё взгляд, оказывается, что телефон уже лежит на диване, а сама Марго сладко спит, подложив ладони под щеку.

У него на лице отражается целый спектр эмоций. От растерянности до умиления. Губы трогает улыбка, складка между бровей разглаживается.

С чем ей точно повезло, так это с тем, что у неё есть любящий папа.

Я рассчитываюсь с официантом, сложив деньги, которыми скинулись родители, и добавив часть от себя, несмотря на уверения Жени, что он покроет расходы.

Со спящей дочерью на руках спорить со мной ему неудобно, поэтому я быстро закрываю счёт.

«Ты скоро, Ян? Я убралась в квартире, нашла отпадный сериал и пожарила солёный попкорн», — приходит сообщение от Ленки, когда я поднимаюсь из-за стола, чтобы надеть плащ.

Осень пришла в город как-то неожиданно.

Вместе с ней — затяжные дожди. Впрочем, со следующей недели, по прогнозам, заметно потеплеет.

«Господи, надеюсь, ты никогда не помиришься с Арменом. Я тебя ему не отдам», — наспех отвечаю подруге.

Женя подхватывает на руки спящую дочь.

Я придерживаю им дверь, пока он полубоком выходит на улицу. Затем открываю машину, чтобы Самойлов мог аккуратно устроить Марго на заднем сиденье, не потревожив чуткий детский сон. В этот раз мы действуем удивительно слаженно. Во всяком случае, никто больше не шарахается друг от друга.

«Ни в коем случае, тебе придётся терпеть меня до самой старости», — читаю во всплывшем уведомлении, пряча телефон в сумку.

— Даяна, — окликает меня Женя. — Давай подвезу.

Я мотаю головой, крепче обхватывая двумя руками букет кустовых персиковых роз, перевязанный лентой.

— Спасибо. Я хотела пройтись. Тем более мне недалеко.

Между нами возникает пауза.