Мне удаётся в полной мере понять, как он целуется на самом деле. Радары выкручены на максимум. Голова почти трезвая, если не считать бокала вина. Не то что в тот вечер в Амстердаме.

В нём много рвения и напора. Ни капли сомнений. Это, как ни странно, не пугает, а притягивает, потому что я устала просчитывать последствия, а перестать это делать, посасывая его язык, гораздо… гораздо легче.

Мне немного волнительно. Периодически потряхивает. Особенно, когда кажется, что я рассыпаюсь на части от осознания того, что сверху на мне — не муж.

Когда ладонь Сени сжимает мою задницу, я выгибаюсь дугой, подстраиваясь под его ритм.

Кружево бюстгальтера натирает соски. Волоски на коже встают дыбом, потому что я не знаю другого человека, которому доверяла бы настолько безоговорочно.

— М-м… — тихо стону, когда рот Арса съезжает к моей шее.

У него гладко выбрито лицо. Ничего не колет, не царапает и не отвлекает.

Я пялюсь в белый потолок, позволяя себе теряться в ощущениях.

Арс втягивает тонкую кожу на моей шее. Выпустив, медленно проводит по ней кончиком языка, рисуя зигзаги и оставляя за собой россыпь мурашек.

Мне не хочется поскорее отмотать время вперёд. Пульс бесится, но я хочу пропустить эту измену через себя, через каждую клетку своего тела, несмотря на то, что обручальное кольцо на пальце немного печёт.

Я жадно хватаю воздух.

Итальянское кружево протестующе потрескивает, едва Фролов дёргает его вниз.

Смотрю на него с укором. Он задерживается взглядом на вершинах моих сосков, а потом поднимает глаза к моему лицу, явно проверяя реакцию. Если она и есть, то сейчас это только пылающие от смущения щёки.

Это пошло и сводит с ума, особенно когда Арс наклоняется ниже, чередуя ласки: то широко лижет языком мой сосок, то втягивает его в тёплый рот, то проводит кончиком языка по кругу.

Я занимаю пассивную позицию, глядя на то, как голова лучшего друга перемещается к левой груди, повторяя те же манёвры, что и с правой, пока ладонь скользит вдоль талии.

Ответ «достаточное количество» становится подозрительно объёмным. Двадцать? Тридцать, что ли?

Твою мать…

Немного ёрзаю по дивану, когда настойчивые губы спускаются к животу. Поцелуй касается впадинки пупка, заставляя дыхание сбиться.

А потом он перемещается ниже. Ещё ниже. Ещё… Господи.

Я пытаюсь сомкнуть колени, но безуспешно — встречаю сопротивление. Сеня широко разводит их в стороны, отчего сердце испугано дребезжит где-то под ребрами.

Он отодвигает стринги и сгребает мою задницу ладонями.

Стоит мне надавить ступнями на его плечи, как Фролов слегка дует на мою промежность, а потом прижимается к ней губами, не давая возможности собраться с духом.

Создаётся впечатление, что мир смещается со своей оси.

Роговицу жжёт от того, что я слишком долго не моргаю.

Под волосами проступает испарина.

Растерянно глядя на тёмно-русую макушку между своих ног, я всё ещё не могу связать увиденное и с реальностью.

Может, это сон. Чей-то неуместный прикол. Кажется, пошутили — и хватит, но никто не смеётся. Ни он, ни я. Я вообще тихо постанываю, прикусывая нижнюю губу и ёрзая по кожаной обивке дивана.

Меньше всего, предлагая лучшему другу потрахаться, я рассчитывала на то, что он с таким упоением возьмётся вылизывать меня.

Первое движение — влажное, тёплое, почти невесомое. Он просто проводит языком между складок снизу вверх, едва касаясь, будто предоставляя мне возможность привыкнуть.

На втором — очерчивает клитор и начинает выписывать по нему восьмёрки.

На третьем — погружает язык внутрь, пробуя меня на вкус без тени сомнений.

Что нравится мне больше — сложно сказать. Эти действия сменяются поочередно. Ощущения наслаиваются друг на друга и смешиваются, превращаясь в один сплошной поток, в котором тонут мысли и эмоции.

Я сама не замечаю, как внизу живота закручивается тугая пружина, бёдра непроизвольно дёргаются, а пальцы зарываются в густые волнистые волосы.

Притягивая Арса ближе, я уже не пытаюсь ни остановить его, ни остановиться сама.

Когда напряжение достигает предела, пружина резко выстреливает, выбивая из меня протяжный, жалобный всхлип, в котором я совсем не узнаю собственный голос.

Перед глазами вспыхивает белым, а пальцы ног непроизвольно поджимаются.