– О списке имущества, которое тебе на стол с утра положили. Или это Аня так тебя перед фактом ставит?

– Какой список? – чувствую себя дебилом. В кабинете на столе правда лежит список с печатью адвокатской конторы Тохи. От облегчения хочется смеяться, что и делаю, глядя на паникёра Пашку. – Это Тоха составил, по моей просьбе. Чтобы точно понимать, каким имуществом мы владеем и сколько, в случае чего, придётся отдавать.

– Значит, раздела не будет? – выдыхает Пашка и тоже смеётся. Грозит пальцем: – Я уж думал, что скоро у нас ещё один директор появится.

– Нет, Аня на фирму не претендует. Мы с ней уже обо всём договорились.

– Но список ты составил.

– Привычка. – Пожимаю плечами. – Мало ли, как на суде дело пойдёт…

– Или просто не хочешь отдавать больше, чем уже обещал?

– Я не собираюсь отказываться от финансовой поддержки семьи, – отвечаю, начиная раздражаться. Кем он меня видит? Мужиком, который ушёл из дома и про детей забыл? Это не про меня точно. Никита поймёт и со временем простит, а Машуля… Что ж, будет расти с воскресным папой.

***

Аня

Оладушки растут на тарелке, Никита ходит вокруг них кругами, но не берёт – знает, что я ненавижу, когда кусочничают, пока готовлю. Я так-то тоже голодная, но почему-то остальные терпеть не могут, а я должна. Наконец последний ложится на бумажное полотенце, и на столе появляется клубничный джем, сгущёнка и шоколадный сироп. Хотела поставить сметану, но в последний момент оставляю в холодильнике – с ней только Дима ел. Маша сидит в стульчике на удивление спокойно, её оладушек давно остыл, можно есть. Никита включает телевизор, разливает чай по кружкам.

– Ма, может, сходим сегодня куда-нибудь? Вроде погода хорошая.

После ухода Димы он резко повзрослел. Стал больше по дому помогать, сам мусор выносит, без напоминания. Нет, не стал отличником, и характер по-прежнему показывает и долго ещё показывать будет, но этих мелочей мне достаточно, чтобы чувствовать себя счастливой и гордиться сыном. Он даже с Машей стал больше времени проводить. Даёт мне возможность сидеть в интернете и составлять портфолио. Всем бывшим постоянным клиентам уже разослала новость, что возвращаюсь к работе. Не знаю пока, как это будет, надо обратно в профессию вливаться. Изучить все студии, которые появились, их цены, как и когда там падает свет. На это не один день придётся потратить, учитывая, что Машу оставить не с кем и придётся кататься с коляской. Как представлю, так вздрогну…

– Куда ты хочешь сходить? Может, в парк поедем?

У нас огромный парк, очень красивый, и гулять в нём можно бесконечно. Уже октябрь, побродить с коляской по усыпанным листвой дорожкам – самое то.

Мы так и делаем. Только Маша не хочет сидеть в коляске, приходится вести за ручку под нытьё – хочет на руки.

– Нет, дорогая. Либо в коляске, либо сама, – говорю строго. Со стороны, наверное, не мать, а тиран, но у меня реально руки отваливаются. Кажется, я уже похожа на Халка с огромными бицепсами. Скорее бы она с рук слезла, в самом-то деле…

– Ма, я на площадку. – Никита убегает на большую площадку с веревочным парком, а я, смирившись, беру Машу на руки и сажусь на ближайшую лавочку. Небо над головой синее-синее, и яркая листва пахнет сладкой прелостью. Обожаю октябрь. Невольно вспоминаю, как с Димой тут гуляли, когда Никитку ждала. Как он мне букеты из листьев собирал, а я плела причудливые венки, которые больше походили на груду листьев на голове. А ещё в октябре он мне сделал предложение… Что ж, в октябре началось, в октябре и закончится. Всё циклично.

На днях приезжала Оксана. От Антона узнала, что мы разводимся. Влетела в квартиру ураганом, звеня бутылками вина в бумажном пакете.

– Знаешь, подруга, могла бы и рассказать! Такую новость в мешке не утаишь!

Не считаю я её особо подругой, вот и не сказала, но это, конечно, держу при себе. Никита у себя, Маша на коврике сидит играет – редкие минуты спокойствия. Садимся в гостиной, разливаю вино, Оксана нарезает принесённые с собой сыр и фрукты, приговаривая:

– Никогда бы не подумала, что Димка!.. Он же у тебя такой принципиальный всегда был! Ну, надо же! Вот так верь потом мужикам!

Каждое слово ножом по сердцу. Никто не думал, я в первую очередь.

– Интересно, давно это у них началось?