– На себя тоже.

Конечно, губа не дура. Разом вспомнились все истории про жён, которые с алиментов на Мальдивы летают. Нет, Аня, конечно, не такая. С её бережливостью ещё и откладывать сможет, но новую ипотеку могу с ходу не потянуть…

– Бизнес по документам принадлежит Дмитрию Борисовичу, на него вы тоже не претендуете?

– Нет. Это его дело.

– Автомобиль Мерседес С-класса остаётся у Дмитрия Борисовича? – судья смотрит на нас поочерёдно. У Ани прав нет, зачем ей машина? Секундное колебание, она кивает.

Вот и всё. Смотрю на Машину макушку, пока судья выносит решение. Никаких скандалов и истерик, развелись, как взрослые люди. Развелись. Не верится. Как не со мной происходит.

Алименты – странное слово, звучит странно. Тридцать три процента от дохода, плюс двадцать пять тысяч в месяц на жену до Машиных трёх лет. В семье тратилось больше, гораздо больше, я себе мало что оставлял, так что это мне даже выгодней.

– Ань, – мы выходим из кабинета, Никита, не взглянув даже, молча берёт Машу и идёт к выходу. – Я на неделе за вещами заеду.

– Заезжай. – Она равнодушно пожимает плечами. Перестаю её узнавать. Как будто судебное решение в чужую женщину разом превратило. Холодная. И правда чужая, уже не моя. Мурашки под кожей, когда на неё смотрю. – Или ты ждёшь, что я их тебе соберу?

– Было бы славно, – пытаюсь пошутить, но получаю ледяной взгляд.

– Скажи заранее, когда приедешь, чтобы мы с Машей из дома ушли.

Вот так, просто вычёркивает меня, как не было? Неприятно чувствовать себя выставленным за дверь. Вроде сам ушёл, а именно это сейчас и чувствую.

– Что-то ещё? Нет? Тогда я пошла.

Смотрю вслед и не могу определиться, что внутри: облегчение или тяжесть?.. Рита ждёт в машине. Сажусь, всё ещё пытаясь собраться с мыслями, не сразу слышу её вопрос. Повторяет:

– Развели?

– Да… – встряхиваюсь. – Конечно, развели, как по-другому?

– Мало ли. Может, она в последний момент передумала.

– Нет, – отвечаю рассеянно. Перед глазами Аня – уверенная в себе, равнодушная. Может, сама давно разлюбила? Может, и к лучшему всё, что случилось? – Алименты назначили… – тяну, заводя мотор.

– Она же не хотела подавать, – удивляется Рита. Да, тоже удивился, но тут уже ничего не изменить, она в своём праве.

– Но подала. – Трогаюсь с места, отъезжаю и вижу их. Аня, Никита и Маша с коляской. Идут вдоль забора, о чём-то говорят. Проезжаем мимо, и я не могу не посмотреть в боковое зеркало. Удаляются, и кажется, я всё-таки за дверью остался.

***

Аня

Фармацевты творят чудеса – если бы не успокоительное, которое посоветовал провизор в аптеке у дома, я бы не смогла просидеть в суде. А так словно плотным одеялом накрыло. Полное равнодушие и пустота. Развод и девичья фамилия. Странное чувство брошенности и свободы. Я не из тех людей, которым хорошо в одиночестве. Привыкла, почти половину жизни прожила с ощущением надёжного тыла. Оказалось, король голый.

Никита с самого утра серьёзный ходил. Надо с ним поговорить, он ведь тоже очень переживает. Папа авторитетом всегда был, а тут предателем оказался. Знаю, что должна объяснить, что он ушёл к другой женщине, а не от детей, только банально нет сил говорить об этом. Должна быть хорошей понимающей мамой, должна в первую очередь думать о душевном равновесии ребёнка, а кто бы о моём подумал.

Собираюсь в суд тщательно, и там, в зале, смотрю на Диму и в очередной раз говорю спасибо таблеткам. Как со стороны за нами наблюдаю. Красивый он. Да, уже в уголках глаз лёгкие морщинки, но разве это важно? Волосы чёрные, глаза синие – такое сочетание, что голова шла кругом. А сейчас уже не идёт. Одет как всегда с иголочки. Этот костюм я ему выбирала в Мадриде. И запонки дарила на Новый год несколько лет назад. Даже туалетная вода на нём мной куплена. Интересно, трусы с носками тоже пока из моей коллекции, или рыжая ему уже начала гардероб обновлять?

Вещи ему собрать. Серьёзно?! Я до сих пор без слёз на пустую полку в ванной смотреть не могу. На стакан, в котором нет его зубной щётки. Иногда шкаф открываю, смотрю на поредевшие вешалки и пустоты, и сердце ноет. Это особый вид цинизма и садизма – просить собрать ему вещи.

– Ма, а бабушка знает? – спрашивает Никита. Медленно идём по дорожке к дому, тихо падают листья.