— Ты сделал предложение в трусах и посреди спальни, Смирнов, — сказала она, стараясь перевести всё в шутку, хотя внутри всё трепетало. — Какой ответ ты ждёшь?

— Положительный, — он улыбнулся той самой наглой улыбкой, от которой у неё подкашивались колени. — Или не отрицательный.

— Я подумаю, — она тоже улыбнулась, и в её глазах заплясали чертики. — А пока я иду в душ.

Она облокотилась о дверной косяк, и её взгляд стал соблазнительным, манящим. Футболка, слишком большая, сползла с плеча, открывая загорелую кожу.

— Ты со мной? — спросила она, и её голос был таким сладким, что Глеб, не раздумывая, подскочил с пола и направился к ней.

Он прижал её к косяку, впился губами в её губы, и она, смеясь, отстранилась, потянув его за собой в душ.

Вода была прохладной, но им было жарко. Гораздо жарче, чем могло бы быть в любом другом месте.

---

Совместный душ затянулся. Когда они наконец вышли, оба были мокрыми, счастливыми и немного виноватыми — всё-таки их ждали. Ева надела то, что привезла к Глебу вместе с мягкими игрушками: джинсовые шорты на высокой посадке и тёмно-синий топ, сделанный как будто из шёлка, переливающийся на свету. На шею она повязала ленту, подаренную Глебом. Волосы оставила распущенными и они, мягкой волной, спадали по тонким плечам. Глеб, как всегда, был в джинсах, брендовой тёмно-синей футболке и солнечных очках, которые, казалось, не снимал никогда.

— Мы похожи, — заметила Ева, глядя на них в зеркало. — Оба в синем.

— Мы вообще похожи, — ответил он, подходя сзади и обнимая её за талию. — Красивая пара.

— Не слишком самоуверенно?

— А что, неправда?

Она улыбнулась, и в этот момент он надел ей на голову солнечные очки — такие же, как у него, только чуть меньше.

— Теперь точно похожи, — сказал он.

Она хотела ответить, но телефон снова завибрировал — на этот раз сообщение от Сёмы: «Вы где???»

— Поехали, — сказала она, поднимая очки на волосы.

---

По дороге в конный клуб они заехали за Ниной Васильевной. Она ждала их у подъезда, в своём любимом синем платье и с неизменной авоськой в руке, в которой, как она объяснила, лежали «пирожные на всякий случай».

— Какие вы красивые! — воскликнула она, садясь на заднее сиденье. — Прямо как из журнала.

— Спасибо, Нина Васильевна, — ответила Ева, оборачиваясь.

— А вы что, помолвлены? — бабушка заметила кольцо и теперь переводила взгляд с Евы на Глеба и обратно. — Я, знаете, давно подозревала...

— Да, — сказал Глеб, опережая Еву. — Помолвлены.

— Ой, как хорошо-то, — Нина Васильевна всплеснула руками. — А я всё думала, когда же наша Ева найдёт себе хорошего человека. А он, оказывается, уже давно тут, и пирожные мои ест.

Ева покраснела, а Глеб усмехнулся.

Перед тем как выйти из машины, Ева наконец сняла кольцо. Она сделала это быстро, незаметно, и, когда Нина Васильевна вышла, поймала её за руку.

— Нина Васильевна, — сказала она шёпотом, — вы не могли бы... ну, не говорить дедушке о нас с Глебом?

— Ах, Ева, — Нина Васильевна улыбнулась и погладила её по руке. — Конечно, не буду. Сама была молодой, сама помню, как страшно говорить близким. Только ты не тяни, ладно? Хороший парень, видно, что любит.

— Спасибо, — выдохнула Ева.

Они вышли из машины, и ярмарка предстала перед ними во всей своей красе. Разноцветные шатры были уже установлены, столы накрыты, гирлянды, которые Ева развешивала с Глебом ещё вчера утром, покачивались на ветру, переливаясь на солнце. В воздухе пахло сеном и чем-то сладким — может быть, пирогами из авоськи Нины Васильевны, а может быть, просто летом, которое в этом году было особенно щедрым на тепло.

Сёма, заметив их, бросился навстречу и обнял сразу обоих — так крепко, что Глеб крякнул.

— Наконец-то! — воскликнул мальчишка, прижимаясь к ним.

— Что случилось, репей? — спросила Ева, гладя его по голове.

— Я скучал! — бесцеремонно заявил Сёма, не разжимая объятий, — И дедушка сегодня не в духе, этот Смирнов-старший опять звонил, сказал, что приедет на ярмарку. Как он вообще узнал?

Ева прикусила губу. Как он узнал? Она сама сказала об этом на турбазе. Но она не думала, что Сергей Смирнов прибудет вместе с инвесторами. Ева посмотрела на Глеба, тот напрягся.