— И почему ты хочешь вдруг меня держать? Моя речь так впечатлила? Ну ты пойми, я ж в какой-то своей изменённой реальности была…

— Хочешь сказать, неправда была? — даже сам напрягся, ожидая ответа.

Ева замешкалась, но тут мы вышли в коридор, и она попыталась сжаться в моих руках. Она же раздетая почти! Немедленно поправил на ней свой пиджак, закутывая плотнее. Нечего на неё смотреть тут! Только я могу на неё смотреть…

— Ты меня куда несёшь? — её голос прозвучал примирительно, хотя на вопрос так и не ответила.

— В клинику поедем сейчас.

— Эмир… Мне неловко в клинику… такой…

— Какой? — окинул её взглядом, а она покраснела.

И вот я понимаю, о чём она говорит: прежде она даже в моей одежде выглядела королевой, а сейчас очевидно, что даже душ не принимала минимум неделю. Но вдруг ей станет снова плохо? Я же не могу помочь.

— Давай, я тут всё же останусь? — снова вот о своём она. Упрямо отказывается понимать, что я её больше ни за что никому не отдам и не оставлю нигде.

— Ты знаешь, что с тобой? — сделал вид, что ничего не слышал.

— Только то, что это повторяется раз в полтора года.

— Что повторяется?

— Ну… Моё состояние… и…

— Ты умираешь и оживаешь каждый раз⁈

Представить, что кто-то может пережить такое хотя бы единожды, сложно, а тут — каждые полтора года! Но она кивнула. У меня мороз по коже побежал от этого заявления. И от осознания, насколько недооценивал её. И тут мысль пришла в голову:

— То есть по идее у тебя теперь ещё полтора года в запасе?

— Не знаю, — пожала плечами она и поморщилась.

— Тебе больно? Как ты себя чувствуешь?

— Гораздо лучше, чем всё последнее время, — улыбнулась и незаметно погладила (ну попыталась незаметно погладить) меня по плечу.

— Тогда… Я могу отвезти тебя домой, там мы приведём тебя в порядок, а потом поедем в клинику.

Ева тут же снова стала болезненно-бледной.

— Не надо домой…

— Почему?

— Я… не хочу быть им снова обузой. И… причинять неудобства… А сама… не могу ничего… — видно, что эти слова дались ей с трудом. Не любит она признавать свою слабость.

— Ты про кого? — я искренне не понял, о чём речь, ведь мы жили вдвоём.

— Про папу с братьями и горничных.

— Каких горничных, Ева? Я тебя к себе домой отвезу, в свою стаю! — как она вообще могла подумать, что верну её туда, откуда её выбросили⁈

Кажется, эта мысль ей даже в голову не приходила.

— А тебе я зачем?

— Ты чем слушаешь-то? — меня снова накрывает злость. — Я люблю тебя. Ясно?

Прозвучало как-то зло. Вообще наверное стоило другим тоном это говорить…

— Ты не выспался что ли? — нахмурилась Ева.

Серьёзно? Не выспался⁈ Только этим можно объяснить моё уже второе за полчаса, между прочим, признание в любви! Да я так часто это в жизни не говорил!

— Ева!

— Эмир! — смело посмотрела она мне прямо в глаза и вдруг… заулыбалась. — Ты такой смешной.

И хотя я не разделял её мнения, всё равно спросил:

— Чем же?

— Злишься всегда. На всё подряд просто.

— Ничего не на всё подряд, — нахмурился.

— Вот даже сейчас, — она вдруг уложила голову мне на плечо и замолкла.

А у меня сердце оборвалось от страха, что она снова… От этого нога сорвалась со ступеньки, и я едва и не полетел вместе с ней с крыльца на землю. Кое-как восстановил равновесие. И Ева тихо ойкнула, от чего меня немного отпустило.

— Прости, я просто… Не молчи, ладно? Говори со мной, — погладил её по голове.

Она подняла на меня задумчивый взгляд, разгладила дрожащими от слабости пальцами смятое место на футболке, за которое держалась, когда мы падали.

— Испугался? — спросила даже с жалостью что ли.

— Я теперь всегда этого буду бояться.

— Не бойся, если что — я тебе скажу. Только… ты меня зря домой везёшь. Я вообще ничего сама не могу. Даже попить… — она облизала пересохшие губы.

— Ты пить хочешь?

Неловко улыбнулась в ответ:

— Немножко.

Неужели ей даже воды не давали⁈ Мне захотелось вернуться в больницу и кого-нибудь загрызть там. Но вместо этого я усадил её осторожно на переднее сиденье, пристегнул, достал из бардачка и открыл бутылку. А когда поднёс к её губам, Ева начала жадно пить, не замечая, что вода льётся по её подбородку на шею и грудь. Зато я заметил… И громко сглотнул, оглядывая путь прозрачных капель до её живота, полоска которого виднеется между полами пиджака, потом перевёл взгляд на острые сведенные колени, ниже — на узкие щиколотки.