— Ты какой-то грустный. Всё же хорошо, Эмир! Это я там умерла, а тут нет. Тут мы вместе, — мечтательно прикрыла глаза.

И я решился, потому что молчать и дальше — крайне нечестно. А я уже и так натворил делов.

— Но ты не умерла…

С её лица медленно сползла улыбка. А в распахнутых глазах появилась растерянность.

— Нет? Как это? Я же помню… Ты ушёл, я не смогла дышать больше… А потом была в свадебном платье у нас дома… Там ещё зеркала… и ты…

С каждым словом она становилась всё бледнее, а её голос всё тише. У меня же в горле ком появился. Она дышать не могла. Она тут одна была, пока я сидел и ныл, как размазня, в машине. А потом ей привиделся мой дом и платье то, будь оно не ладно… Поэтому хотя бы сейчас стараюсь взять себя в руки:

— Нет, Ева. Ты жива.

— Значит… А точно? Ты не ошибся? Может всё-таки умерла? — звучит с надеждой.

— Нет, Ева.

— А где мы сейчас?

— В морге.

— А зачем тогда в морге? Что-то не сходится. Или это ты…

— Нет! То есть… Мы оба живы, Ева.

— Хм, — она нахмурилась, — а что тогда мы делаем в морге?

— Они решили, что ты уже всё… Привезли тебя сюда.

— А потом и тебя тоже?

— Я сам пришёл.

— Зачем это?

— К тебе.

— Так я же того…

— Ничего ты не того!

— Но ты сказал, что они решили…

— Они ошиблись, Ева.

— Вот как… Жалко…

— Жалко?

Её взгляд вдруг становится каким-то отрешённым, и руки от меня старается убрать. И вообще отодвинуться. Ну вот как я и предполагал.

— А я ещё думаю, что это ты такой тёплый, а пол холодный… Там наверное такого не бывает… В общем… Ты извини, я наплела тут разного. Это у меня… галлюцинации. Да. Точно. Они. Не обращай внимания, ладно? Это глупости всё. Мне там… привиделось что-то. Неловко-то как вышло, — смотрит она в сторону неловко и пытается с меня встать, но, конечно, не выходит.

— Ева, я…

— Ты забыл что-то, да? Поэтому вернулся?

— Да, забыл, — вздыхаю.

— А что?

— Тебя, Ева.

Она опять выглядит растерянной.

— Как это меня?

— Я не должен был тебя оставлять. И пришёл за тобой.

— Зачем?

— Потому что… — собираюсь с духом. — Я тебя люблю, — выдыхаю.

В её глазах плещется удивление, недоверие и сомнение.

— Что это ты… вдруг полюбил? Да и знаешь, Эмир…

— Ева, — целую её бледные щёки, — Ева, — повторяю, опускаясь поцелуями к шее, — я не вдруг полюбил. Я просто идиот.

— Ну с этим как раз никто не спорит… — ляпает она и замолкает. А я пытаюсь улыбнуться, чтобы показать, что не злюсь.

Она снова хмурится и недоверчиво касается пальчиком уголка моих губ. Но тут же опускает её и тяжело вздыхает, будто на это действие ушли все последние силы. Только тогда я понимаю, что вместо того, чтобы везти её в нормальную больницу, где бы ей оказали помощь, сижу тут уже полчаса и веду беседы. Ну правда идиот какой-то. Луна! Что она вообще во мне нашла?

— Сейчас в клинику поедем, — сообщаю и аккуратно поднимаюсь, но Ева вдруг решительно мотает головой.

— Не надо, Эмир. Ты меня тут оставь. Это не лечится. Наверное, раз я ещё жива, то значит просто попозже снова… ну ты понял. Да и если папа узнает, что ты меня забрал, снова на вас наезжать начнёт.

— Ева, ну какой папа⁈ — почему она вообще думает о ком угодно, кроме себя⁈ — Вот какой, нафиг, папа⁈ Ты чуть не умерла! Я думал, сам умру, когда тебя тут увидел! А ты про папу! Он тебя бросил, а ты всё про него думаешь!

— Не только он… — будто вырывается у неё, но тут же переводит тему. — Но я не про него. Я же про стаю вашу…

— Серьёзно? Думаешь, мне сейчас это важно?

Она грустно хмыкает.

— Ну да… Про стаю ты редко думаешь… А зря. У вас хорошая семья. Если бы у меня была такая, если бы у нас был такой альфа…

Ревность вспыхивает по новой. Она только ожила, не известно, насколько, не поверила, что люблю её, но думает про моего брата⁈ Невольно сильнее сжимаю её в руках, и Ева морщится.

— А ну-ка положи меня, откуда взял, — командует вдруг.

— Разбежался, — рычу ей и прижимаю к себе осторожнее. Вообще больше никогда не отпущу.

Глава 34 Добрый и заботливый

Глава 34 Добрый и заботливый

Ева внимательно отсканировала меня взглядом. Прищурилась. Вот сейчас что-то выдаст. Морально приготовился, чтобы не психовать. Ещё слово про брата — и у меня начнёт дёргаться глаз.

— Что это ты за меня так уцепился, м?

— Хочу и держу, — а сам уже направился прочь из этого холодного и крайне неуютного места.