— Хэнъюй! — мой крик разорвал тишину Павильона Запертой Весны, отразившись от деревянных решеток на окнах. Я трясущимися руками схватила его за плечи, пытаясь привести в чувства. — Открой глаза! Умоляю тебя, посмотри на меня!

Его лицо было мертвенно-бледным, губы приобрели пугающий синеватый оттенок. Глаза были плотно закрыты, а дыхание вырывалось из груди короткими, свистящими толчками. На левом боку, прямо под ребрами, черный шелк его одежд был разорван, и оттуда толчками вытекала кровь.

— Помогите! Кто-нибудь! — я закричала так громко, что сорвала голос.

Двери открыли с такой силой, что она ударились о стены. В комнату бесшумной, но стремительной тенью влетел мужчина в серых одеждах стражника. Я узнала его — это был воин с одним глазом, чью жестокую ауру я чувствовала даже сквозь стены. Цзян Чэнь.

Он мгновенно оценил ситуацию, рухнув на колени рядом со мной. В его единственном глазу мелькнула паника, которую он тут же подавил.

— Яд черной сколопендры, — глухо процедил воин, безошибочно определяя причину синевы на губах принца. — Его Высочество заблокировал меридианы, чтобы яд не добрался до сердца, но он теряет слишком много крови.

— Сделай что-нибудь! Зови лекаря! — я вцепилась в рукав Цзян Чэня, не замечая, что мои руки по локоть перепачканы кровью моего мужа.

— Никаких императорских лекарей, Ванфэй, — отрезал воин, быстро доставая из-за пазухи небольшой флакон. — Если во дворце узнают, что Седьмой принц ранен отравленным клинком, сюда сбегутся стервятники. Я приведу нашего человека. А пока... помогите мне.

Следующие несколько часов слились в бесконечный, лихорадочный кошмар.

Вместе с Цзян Чэнем и бледной Мо Цю мы перенесли Хэнъюя на кровать. Алый шелк простыней стал идеальным прикрытием для пролитой крови. Пожилой лекарь из теневой гвардии, появившийся словно из ниоткуда, действовал быстро и безмолвно. Он разрезал одежды принца, обнажая бледную, идеальную кожу, изуродованную зияющей раной.

Я не вышла из комнаты. Хотя Мо Цю умоляла меня пойти переодеться и смыть кровь, я наотрез отказалась покидать изголовье кровати.

Я сидела на полу, сжимая ледяную руку Хэнъюя обеими ладонями, и не сводила глаз с его лица. Лекарь прижигал рану, вливал в приоткрытые губы принца горькие противоядия, вводил длинные серебряные иглы в акупунктурные точки, чтобы заставить ци циркулировать в обход отравленных каналов.

Каждый раз, когда тело Хэнъюя судорожно дергалось от боли, мое сердце пропускало удар.

Почему мне было так страшно? Он был моим тюремщиком. Он запер меня здесь и шантажировал меня жизнями моей семьи, он убивал людей, не моргнув глазом. Если бы он умер сегодня ночью, моя золотая клетка рассыпалась бы прахом. Я стала бы свободной.

Но глядя на его осунувшееся лицо, я понимала, что свобода, купленная его смертью, убьет и меня саму. Моя душа уже была безнадежно отравлена им. Я приросла к своему монстру. Его безумная, искаженная любовь стала единственной константой в моем рушащемся мире.

Ближе к часу Тигра лекарь вытер лоб рукавом и тяжело вздохнул.

— Я вывел основную часть яда и зашил рану, Ванфэй. Но сколопендра коварна. У Его Высочества начнется сильный жар. Ближайшие сутки решат всё. Если ци в его меридианах не восстановится...

Он не договорил, но я всё поняла.

— Он не умрет, — произнесла уверенным голосом. Я подняла на лекаря глаза, полные непреклонной решимости. — Я не позволю ему. Оставьте нас. Принесите чистую воду и полотенца. И никого не пускайте.

Когда за лекарем и слугами закрылись двери, я осталась с ним наедине.

В комнате пахло железом, жжеными травами и потом. Я пододвинула пуф ближе к кровати и принялась за работу. Я смачивала чистую ткань в прохладной воде и осторожно стирала испарину с его лба, шеи и обнаженной груди.Кожа мужчины горела.

— Ты обещал мне, что твои руки будут в крови мира, но для меня они будут чистыми, — шептала я в тишину, глядя на его перебинтованный бок. — Ты нарушил обещание, Хэнъюй. Твоя кровь на мне. Ты залил ею весь мой мир.

Он не отвечал. Лишь хмурился в бреду, слабо сжимая пальцы на простыне.

Я сменила воду. Смыла засохшую кровь со своих рук и переоделась в чистое, бледно-лиловое нижнее платье, оставив волосы распущенными. Я отказалась от еды, лишь изредка делая глоток воды, чтобы смочить пересохшее горло.