Я стояла как вкопанная, не в силах пошевелиться от потрясения. Я смотрела на черную макушку человека, который держал в страхе половину столицы, и видела перед собой абсолютно разрушенного, доведенного до грани безумия юношу.

— Не уходи... умоляю, не закрывай глаза, — рыдал он без слез. Это была агония. Его пальцы судорожно ощупывали мои ноги, проверяя, теплые ли они. — Я всё отдам. Я сожгу Империю. Я сдеру с себя кожу... только дыши. Пожалуйста. Пожалуйста, не оставляй меня в этой тьме одного.

Его тело сотрясала неконтролируемая дрожь. Он задыхался, его пальцы вцепились в ткань моей юбки.

— Кровь... — бормотал он в полубреду, задыхаясь. — Так много крови на снегу... Я не смог остановить её... Я не смог... Я ничтожество.

Он ударил себя кулаком в грудь. Один раз. Второй. С такой звериной силой, что я услышала влажный звук удара. Он наказывал себя за то, что не уберег меня в той, несуществующей для меня жизни.

— Прекратите! — я, наконец, отмерла. Мой инстинкт, моя глупая, человеческая эмпатия, которая всегда была моей слабостью, взяла верх над страхом.

Я упала на колени рядом с ним. Мои руки, которые еще минуту назад отталкивали его, теперь потянулись к его лицу.

Я перехватила его запястье, не давая ему нанести себе еще один удар.

— Хэнъюй! Посмотри на меня! — я попыталась перекричать шум его сбитого дыхания.

Он поднял лицо. То, что я увидела, навсегда изменило мое отношение к нему.

Это не было лицо тирана. Это было лицо потерянного, невыносимо страдающего человека, запертого в бесконечном кошмаре. В его глазах плескался такой хтонический, всепоглощающий ужас потери, что мне самой стало больно дышать. Его зрачки не реагировали на свет, он не понимал, где находится.

— Я здесь, — мой голос дрогнул, слезы снова подступили к глазам, но на этот раз — это были слезы жалости.

Я обхватила его бледное, покрытое испариной лицо обеими ладонями. Мои большие пальцы легли на его высокие скулы.

— Хэнъюй, услышь меня. Посмотри на меня.

Юноша судорожно втянул воздух, его грудь выгнулась. Его расфокусированный взгляд медленно остановился на моем лице.

— Ты... ты жива? — прохрипел он, его зубы выбивали мелкую дробь.

— Я жива. Я дышу, — я медленно, чтобы не испугать его еще больше, взяла одну его ледяную, дрожащую руку и приложила к своей шее, туда, где бился пульс. — Слышишь? Бьется. Никакой крови нет.

Он замер. Его пальцы, почувствовав ритмичный стук моей жизни, судорожно сжались, но не для того, чтобы причинить боль, а чтобы удержать этот ритм.

— Бьется, — выдохнул он, и из его груди вырвался такой стон облегчения, словно с него сняли гору Тайшань.

Но паническая атака не отступала так легко. Его дыхание оставалось рваным, тело тряслось. Юноша не мог найти в себе точку опоры.

Тогда я сделала то, чего сама от себя не ожидала. Я, пленница, ненавидящая свою клетку, подалась вперед и обняла своего тюремщика.

Я прижала его голову к своей груди, обхватив руками за плечи. Мой подбородок лег на его темные, влажные от пота волосы.

— Всё хорошо, — зашептала я, покачиваясь из стороны в сторону. — Я здесь. Я не ухожу. Мы в Павильоне Запертой Весны. Я жива. Я не больна.

Чжао Хэнъюй уткнулся лицом в изгиб моей шеи, вдыхая мой запах. Его длинные руки обвились вокруг моей талии.

Он плакал. Беззвучно, страшно, содрогаясь всем своим телом. Горячие, обжигающие слезы пропитывали ткань моего платья, добираясь до кожи.

Монстр, которого боялась Империя, плакал в моих руках, сломленный одной лишь мыслью о моем уходе.

В этот момент, сидя на полу в окружении роскоши своей золотой клетки и обнимая плачущего демона, я поняла страшную истину.

Моя тюрьма — это не стены поместья. Моя тюрьма — это его расколотая душа. Он не просто любит меня. Я — единственный стержень, который удерживает его в реальности. Если я уйду, он не просто уничтожит мир. Он уничтожит себя.

И самое страшное заключалось в том, что, глядя на его агонию, слушая его рваное, болезненное дыхание на своей шее, я почувствовала, как внутри меня рождается что-то темное, извращенное и невыносимо нежное. Осколки его безумия глубоко вонзились в мое сердце, и я поняла, что больше никогда не смогу оставить его умирать в этой тьме.

Я погладила его по волосам, смирившись со своей судьбой.

— Я здесь, мой принц. И никуда не уйду.

Глава 19

Глава 19