— Да. Все составлено как нужно. Вы пока просто назначаете меня временный владельцем голоса по доверенности. А вскорости вступит в силу и брачное право. Но мне лучше как можно раньше там появиться, чтобы избежать сфабриковки относительно себя. Расшевелим их болото!

Я поставила подпись после того как бегло пробежала по строчкам стандартного соглашения.

— Благодарю, — забрал он листы, а я встала, собираясь уходить, но остановилась в дверях, оборачиваясь.

— Что-то еще птичка? — он улыбнулся, — Передумали отдыхать и хотите составить мне компанию этой холодной ночью?

— Тот человек, которого убили… кто это был?

Улыбка тут же сошла, а черты заострились. Глаза потемнели, и тьма, которую он ранее контролировал, просочилась, заклубилась около него.

— Это была ваша невеста?

— Да.

ГЛАВА 20. ТРЕНИРОВКА

ГЛАВА 20. ТРЕНИРОВКА

Кассия

Почему-то когда он говорил о том человеке, я сразу соотнесла его слова с тем, что обронила служанка. Не похоже было, что они просто расстались. С ней что-то случилось.

И Филипп причастен к смерти той девушки. Вот Монтре и желает ему отомстить. Не только за себя, не только за изгнание, не только за украденную репутацию, а за неё. За ту, кого он, возможно, любил. Кто бы на его месте не желал? Кто бы не жаждал крови?

Я не стала расспрашивать больше ничего. Это слишком личное, слишком болезненное. По тому, как он отреагировал на мой вопрос, было всё понятно. Он не хотел говорить об этом.

Да и мы не настолько близки, чтобы открывать душу. Мы — союзники. Муж и жена по необходимости. Я не имею права копаться в его прошлом, вытаскивать на свет то, что он так тщательно прячет. Но я знаю, что такое утрата. Знаю, что значит потерять того, кого любишь, и не иметь возможности ничего изменить. Даже имея такой дар. Знаю, как больно смотреть на пустое место за столом, на вещи, которые никогда больше не пригодятся.

Судя по всему, это произошло ещё до бала, когда был жив мой отец. Отец даже словом не заикнулся о разговоре с ним. Хотя он и про разногласия с Филиппом молчал, я узнала об этом только сейчас, от Монтре.

Похоже, он меня от всего оберегал. От политических дрязг, от опасностей, от правды, которая могла разрушить мои розовые иллюзии. А я была настолько наивна, что ничего не замечала.

Я винила себя сейчас, корила за слепоту, за глупость, за то, что не задавала вопросов.

Но понимала, что согласись я тогда на танец с Дамианом, даже выслушай его предостережения, я бы не поверила. Решила бы, что он просто для своих целей хочет оклеветать «благородного» мужчину. Филипп виделся мне идеальным, правильным, безупречным… А Монтре на его фоне — изгнанник, тёмный маг, тот, о ком шепчутся за спиной, кого боятся и ненавидят.

И сейчас стоило бы больше расспрашивать о деле, а не о его прошлом, не о его невесте. Но с другой стороны, мне стали более понятны его мотивы. Я даже лучше стала ему доверять, потому что теперь знала, что его желание уничтожить Филиппа не только холодный расчёт, но и живая, жгучая боль.

Ночь выдалась действительно холодной. В окна стучал сильный ветер, с порывами, с воем, с каким-то звериным отчаянием. Стены старого дома вздрагивали, где-то в коридоре скрипели половицы, и мне казалось, что весь особняк дышит. А я лежала, кутаясь в одеяла, и смотрела на пляшущее пламя камина, как огонь отбрасывал на стены причудливые тени.

Я чувствовала себя ужасно слабой. Вроде и устал, а все не спиться. Но всё же заснула. Перестала наконец прокручивать всё по кругу — как уничтожить Филиппа, что нужно сделать, каков план. Я представляла его лицо в Совете, когда он узнает, что голос, который он так хотел получить, достался его врагу.

А утром, до завтрака, я переоделась в брючный костюм, затянула волосы в высокий хвост, чтобы не лезли в глаза, и направилась в тренировочный зал, где в прошлый раз видела Монтре.

К моему удивлению, он уже был там. Снова тренировался. И снова без рубашки. Тени кружились вокруг него, как живые — нападали, отступали, нападали снова.

— Доброе утро! — я сразу обозначила своё присутствие, лишая себя возможности пялиться на него.

— Кассия! — тени под его руками замерли, а потом растворились. Он обернулся, окидывая меня с ног до головы, — Думал, что вы всё же предпочтёте мою рубашку. Жаль, что я купил вам этот костюм.