— Мы и до этого не особо ладили, — он пожал плечами, и в его голосе проскользнули нотки презрения, — Не люблю, знаете…

— Светлых пижонов, — закончила за него, и уголки моих губ дрогнули в подобии улыбки.

— Верно, птичка, — он усмехнулся, — Напыщенных индюков, которые считают, что весь мир должен вращаться вокруг их сиятельной персоны. Этот светлый затаил обиды ещё в Академии, когда я, будучи на последнем курсе, утёр нос первокурснику-выскочке, который возомнил о себе невесть что. С тех пор он мечтал отомстить.

— Уверена, вы умеете утирать носы.

— Да. Но всё это было не больше, чем словесные стычки в общественных местах. Мы не пересекались особо. У каждого была своя жизнь, свои дела, свои интриги. А потом он пришёл в Совет. После смерти своего отца, который, к слову, был главой Совета. И Уоррен-младший захотел место папочки. Он метил на пост главы. Я был против. Открыто. При всех.

— Только вы?

— Открыто против главы Тайной канцелярии побоялись выступать, — он покачал головой, — Хотя это место тоже выбил ему папочка. Я знаю некоторых, кто не разделял всеобщего восторга. Ваш батюшка, например, занял позицию большинства, как и лорд Арвуд.

— В последний наш с ним разговор… — я запнулась, чувствуя, как горло сжимается от воспоминаний, — Лорд Арвуд намекнул, что Филипп убил моего отца. Но доказательств тоже нет. Я и не подозревала. Всё выглядело как естественная смерть. Слабое сердце…

— Он умело заметает следы, — Монтре кивнул, — Он действует через чужие руки, через подставных лиц, через тех, кто не сможет его сдать, даже если захочет. Чисто. Профессионально. Почти незаметно. Я не собирался долго играть в его игры... Проще было бы его просто убить, как я однажды чуть не сделал. Но ему повезло…

— Пора прекратить его везение, — сказала я мрачно.

— Полностью разделяю, — он посмотрел на меня, и в его глазах загорелся тот же холодный, решительный огонь, — И я подумал, что смерть слишком просто, нужно также лишить его всего. Чтобы он гнил в темнице и каждый день вспоминал кто его туда усадил и главное за что.

— И как нам это сделать?

— Я вернусь в Совет. Он точно этого не ожидает. Уже в предвкушении его перекошенной рожи, когда он увидит меня на заседании. С голосом. С законным правом.

— Да, жаль, что этого не увижу я.

— Всю его ненависть я возьму на себя, птичка. А на вас он будет очень зол. Новый голос получить не так легко, как вы думаете. Одиночниц-наследниц не так много. Обычно голос переходит сыну. Если он не достиг возраста, то за ним закрепляется регент, который распоряжается голосом до его совершеннолетия.

Я закусила губу, слушая, что и так знала, но не хотела во всем этом разбираться.

— Вы и девица Ариннон. Но она уже невеста семьи Крертон, они не допустят, чтобы Уоррен протянул к ней свои грязные ручки. Вы же оказались лёгкой добычей. На том балу я хотел с вами поговорить, предостеречь, чтобы вы держались от него как можно дальше. Но вы…

— Я была дурой, — признала, чувствуя, как стыд обжигает щёки.

— Да, — он не стал спорить, — Как и ваш батюшка. Он устроил мне скандал после того бала, что я подходил к его дочери. Решил, что я хочу вернуть таким образом голос.

— Я об этом не знала.

Я ни о чем не знала и не хотела вмешиваться во все эти политические игры. Я влюбилась и пребывала в своих девичьих грёзах.

— Теперь вы здесь, и мы попробуем всё исправить. Уоррен не должен занять пост главы Совета. Возможно, ваш отец что-то узнал о своём ненаглядном зяте, раз тот захотел от него избавиться.

А ведь он прав. Если отец был за то, чтобы Филипп стал главой, поддерживал его, голосовал за него, то какой смысл убивать его? Он был союзником. Значит, что-то изменилось.

— А больше наличие второго голоса ни на что не влияет?

— Дополнительный голос всегда дает расширение границ власти. Для расследования неудобных дел часто создаются «специальные комитеты». Филипп может использовать свой дополнительный голос с этой целью. Смертная казнь, кстати, назначается именно такими комитетами. Законный способ избавляться от своих врагов, а не просто сажать их за решетку.

Я глубоко вздохнула, понимая, что все это время слушала затаив дыхание.

— Вот, — он подтолкнул мне несколько листов.

— Что это?

— Наше ускоренное соглашение по передаче голоса.

— Так можно?