— Да… — виновато ответил Бёвард. — Мне нет прощения, сир. Однако, я не могу также вам не сообщить — от тел я избавился. Наших следов там нет.

— Тел? Каких ещё тел?

— Когда на Рогнеду напали… Она… Она сожгла двух стражников.

Я прикусила губу. Как это сожгла?..

— О, Всемилостивая мать, дай мне терпения! — взмолился Габриэль и грохнул кулаком по стене. — Этого не должно было случиться, Бёвард! Мало нам бед, так ещё и это! Ты понимаешь, что это значит?!

— Да, сир, я всё подготовлю, — сдержанно ответил Бёвард, кивнув.

— Боги… — сокрушённо выдохнул отец и провёл рукой по лицу. — Этого не должно было случиться… И это всё твоя чёртова вина, кретин ты непутёвый! Нам осталось переждать год! Год и всё можно было бы исправить, а теперь нет больше времени ждать. Сейчас же собирай всё необходимое. Ночью мы немедленно уходим.

Я быстро и как можно тише поднялась по витиеватой лестнице на второй этаж и вошла в приоткрытую дверь. Это оказалась не моя комната, а Габриэля. Я не знаю, как это поняла, просто чувствовала, словно была здесь не в первый раз. Стеллажи с книгами, горящий камин, из которого доносилось приятное потрескивание горящих дров, напротив — глубокое кресло, видимо, здесь отец любит читать спокойными вечерами. На полу расстелен тонкий ковёр, а на подоконнике — горшок с цветущей розой. Настолько красивых цветов мне не доводилось видеть в жизни: лепестки настолько тонкие и хрупкие, что прикасаться к ним казалось кощунством, а цвет настолько чисто белый, как будто раскрывшийся бутон тускло сиял. Я прошлась по комнате, разглядывая убранство, как будто пыталась вспомнить хоть что-нибудь, но то ведь я, а не… Рогнеда. Но ведь теперь мы, получается, одно целое? Эх, как же всё запутано! Надо отыскать свою комнату!

Приоткрыв дверь, воровато оглянулась по сторонам. Господи, я ведь тут живу, а не красть что-то пришла! Надо вести себя более естественно! Долго на шок странное поведение списывать не получится, и отец точно что-то заподозрит!

Интересно, о чём же они говорили? Почему именно год? Что должно было случиться после? И что значит «сожгла»?! Я снова посмотрела на свои руки, но ничего подозрительного не увидела. Надо бы отыскать способ поговорить хоть с кем-нибудь, да только вот задачка — как?!

Я резко остановилась посреди коридора.

Старуха! И почему я сразу о ней не вспомнила?! Она убила меня, и я оказалась здесь. Что ведьма несла про голос? Неужто ей всё же удалось его забрать, и оттого я здесь стала немой? А Артём? Ведьма обещала вернуть его, но здесь его нет! Голова разболелась от такого потока мыслей, надо бы успокоиться и подумать. Если я отдала ведьме нужное, то и она должна сдержать слово, верно? Или нет?

* * *

Я не могла сомкнуть глаз. Спать на деревянной кровати, когда под тобой тонкий матрас, набитый перьями, — одна из причин, почему ко мне не шёл сон. Но куда больше меня волновали вопросы, на которые я очень сильно хотела получить ответы. Они роились в моей голове, словно тараканы, разгоняли мысли и заставляли сердце заходиться в тревожном темпе. Мне было страшно. Страшно из-за неизвестности. Из-за непонимания, но куда страшнее от мысли, что здесь нет моего Артёма. Тогда моя жертва была напрасной! Тогда и здесь мне не нужна эта проклятая жизнь, в которой я была нема, как рыба!

Внезапный стук в дверь прервал поток невесёлых дум. Я тяжело села на кровати, и в комнату осторожно вошёл Габриэль — отец был крепкого телосложения, каштановые волосы зачёсаны назад, на лице ни единой щетины, зато днём я видела несколько мелких порезов, мне было сложно сказать, сколько ему лет: он уже не молод, но и не старик, зато во взгляде глаз цвета талого шоколада можно было увидеть, сколько всего ему довелось поведать и пережить. Габриэль откашлялся в кулак и негромко сказал:

— Ты собралась?

Я кивнула. Вещей здесь было немного и в небольшую сумку закинула всё, что посчитала нужным. Да-а-а, тут тебе ни телефона, ни паспорта, ни ноутбука… Парочка книг, записная книжка с углевым карандашом, да кошелёк с серебряными монетами.

— Хорошо. Тогда идём, Бёвард ждёт нас у повозки.