— Наверное, в саду, — говорю я, направляясь по дорожке, усыпанной ракушками. — Пойдём поищем.

Сад встречает нас сладким ароматом жасмина и шелестом листьев. Здесь всё кажется живым: апельсиновые деревья склоняются под тяжестью плодов, лианы обвивает решётку, создавая тенистые уголки, где так хорошо прятаться. Я иду по аллее и замечаю на скамейке в тени старого дерева моего отца, графа Абрантеса. Рядом сидит Лео и прижавшись к нему, что‑то тихо рассказывает про Уголька и куклу.

В глазах отца то, чего я никогда не видела — спокойствие и нежность.

— Папа, — шепчу я, подходя ближе. — Вы здесь…

Опускаюсь на скамейку рядом с ним, не зная, что сказать. Мы не были близки в моём детстве, я росла без него. Но теперь, глядя, как он любит Анну-Марию и внимательно слушает их с Лео детские рассказы, я понимаю: папа решил наверстать упущенное.

— Я перебрался на Мартинику, чтобы быть рядом с внуками. Раз не смог как следует вырастить тебя, то жизнь дала мне второй шанс. Хочу быть рядом с внуками, чтобы они знали — у них есть дедушка, который всегда выслушает и поможет.

Кладу голову отцу на плечо и впервые за долгое время я чувствую себя так спокойно.

— Спасибо, — шепчу. — Это самое лучшее, что ты мог сделать.

Папа гладит меня по руке, и в этом жесте столько тепла, что мне хочется плакать.

— Ты выросла сильной, — тихо говорит он. — Я горжусь тобой. И хочу, чтобы дети тоже знали, что сила — не в умении держать шпагу или отдавать приказы. Сила — способность защитить близких, и при этом не потерять доброту.

Я киваю, не в силах говорить.

Ближе к вечеру, когда солнце уже клонится к закату, экипаж, украшенный гербом маркиза Густаво де лос Велеса подъезжает к усадьбе. Он привёз девочек погостить в нашей усадьбе. Каждый год на Рождество они проводят с нами несколько месяцев.

Густаво выходит из экипажа, и с улыбкой кланяется мне, а потом Карлосу.

— Рад видеть вас всех в добром здравии. Мои дочери ждали с нетерпением этой поездки. Здесь спокойно и нет никаких правил.

Я знаю, почему он так говорит. Густаво начал строить на Мартинике большую укреплённую усадьбу, чтобы заняться выращиванием сахарного тростника. Он любит повторять, что Мартиника — самый безопасный остров на Карибах, и теперь, когда Карлос стал губернатором, он в этом уверен.

Девочки тут же бегут к Анне-Марии и Лео, и через несколько минут все трое уже носятся по саду, смеясь и крича, будто и не расставались на целый год.

— Дети всегда чувствуют, где им хорошо. — замечает Густаво, наблюдая за ними с лёгкой улыбкой.

Карлос кивает.

— На Мартинике им ничего не угрожает. Мы укрепили форты, и теперь пираты знают: этот остров не для них.

Густаво смотрит на него с уважением.

— Ты стал отличным губернатором, Карлос. Мартиника в надёжных руках.

Пока мужчины разговаривают, я иду к детям. Анна-Мария останавливается, вытирает пот со лба и, тяжело дыша, говорит:

— Мама, смотри! Мы играем в пиратов! Лео — капитан, я его помощница, а Роза И Мануэла — наши матросы!

Лео гордо вытягивает грудь.

— Мы защищаем остров от врагов!

Я смеюсь, приседаю, чтобы наши глаза были на одном уровне, и говорю:

— Тогда вы — самая лучшая команда, какую только можно придумать.

Анна-Мария обнимает меня, крепко, по‑детски, и шепчет:

— Я хочу, чтобы мы всегда были вместе.

— И мы будем, — обещаю я, гладя её по волосам.

Когда солнце опускается ниже, мы собираемся в саду за огромным столом, накрытым белой скатертью и уставленным блюдами: жареной рыбой, рисом с пряностями, фруктами и пирогами. Свечи в фонарях отбрасывают мягкие тени, которые пляшут на дорожках сада, словно тоже хотят присоединиться к празднику.

Лео и Анна-Мария сидят рядом, уплетают пирог и обсуждают что‑то своё, детское.

— Мы хотим ещё братика или сестрёнку, — вдруг заявляет Анна, глядя на нас с такой серьёзностью, что все за столом смеются.

— Да! — подхватывает Лео. — Тогда будет ещё веселее!

Карлос смотрит на меня, и в его глазах пляшут искорки смеха.

— Ну что ж, — говорит он, — кажется, мнение семьи учтено.

Я чувствую, как щёки заливает румянец, и, опустив глаза, тихо говорю:

— Братик или сестрёнка появится через шесть месяцев.