— Когда это ты узнал обо мне такие подробности? — удивился парень.

— Так стоило мне тогда встать с кровати, как ты тут же распростёр свои конечности, — хмыкнул я, падая наконец на кровать.

Дальше я раздеваться не собирался. Учитывая напряжённую обстановку, лучше всегда быть наготове. Даже меч сейчас лежал не в тайнике в дилижансе, а рядом со мной, как некоторые любят класть рядом плюшевого мишку или зайку.

— Странный ты человек, Миш, — сказал вдруг Виктор, гася масляную лампу и укладываясь.

— И что во мне странного? — поинтересовался я.

— Ты вроде как простой, почти деревенский, — начал рассуждать в темноте мой сосед. — Потом что-нибудь как отчебучишь, что даже барон тебя не понимает, только делает вид. Как тебя вообще занесло в эту деревню?

— Если меня туда и занесло, то до осознанного периода жизни, — ответил я с ухмылкой. — Я этого процесса не помню. От грудничка и до момента, когда мне всучили ваш индикатор, я был деревенским. Если сомневаешься, мог бы спросить у моих родителей.

— Да не, я тебе верю, — вздохнул парень. — Просто мне иногда кажется, что ты не от мира сего. Словно тебя откуда-то принесли для каких-то особых целей, особой миссии.

— Когда кажется — надо как следует проморгаться, говорят помогает, — махнул я рукой в темноту. — Я лишь хотел стать магом. А вот это вот всё я никак не ожидал. Спасение рода, интриги и расследования. Жуть.

— Говоришь как-то сложно, но вроде всё понятно, — продолжил тему Витя. — Странный ты.

— Спи, — буркнул я и устроился поудобнее. — Борис Николаевич разбудит небось ни свет ни заря.

* * *

Ночью я спал неспокойно. Замучили сны о прошлой жизни, выхватывая куски, перемешанные с новой реальностью с образованием жуткого коктейля. Регулярно просыпался, прислушиваясь к каждому шороху, но слышал только сопение Виктора и всхрапывания за стенкой.

Утром всё получилось, как я и предполагал — ранняя побудка, быстрый завтрак и пять минут на сборы, гвардейцы в полном облачении уже седлали коней. Небо только начинало светлеть, город ещё спал, лишь из пекарен уже доносился запах свежего хлеба, пекли калачи караваи к началу нового дня.

Стук копыт отряда гвардейцев и наших лошадей гулко разносились по непроснувшимся улицам, отражаясь от стен домов и каменной мостовой. Лишь выехав за городскую стену через никогда не закрывающиеся, но всё-таки охраняемые ворота, я увидел солнце, робко выглядывающее из-за леса. Утренний туман искал пути отступления и спускался в низины.

Все ехали молча, уставившись на пейзаж за окном. Мечи держали под рукой, но я был уверен, что сегодня они нам не понадобятся. Всё-таки с нами едет довольно серьёзная сила в виде почти двух дюжин гвардейцев, к тому же столица княжества уже недалеко, дороги более оживлённые, регулярные патрули.

— Не терпится узнать, что же рассказал наш пленный, — сказал я, первым нарушив слишком затянувшееся молчание. — Времени прошло достаточно, чтобы его расколоть.

— Может и да, — пожал плечами Борис Николаевич. — А может и меня ждут.

— Вы мастер по пыткам? — спросил я, удивлённо вскинув брови. — Хотя, чему тут удивляться, вы же правая рука князя как-никак.

— Здорово же ты обо мне думаешь, — усмехнулся Каменский. — Считаешь, что мне доставляет удовольствие делать людям больно? Тут ты не прав, я делаю это только по суровой жизненной необходимости. Однако, тоже любопытно, что он скажет. Ждать ли нового укола в спину или все действующие лица соответствуют ожиданиям. Если подтвердится информация, что это всё дело рук Куракина, то Пожарский вполне спокойно может доложить царю, что на единственного потенциально сильного мага воздуха покушается и без того не сильно благонадёжный вассал.

— А если нет? — спросил я. — Могут же быть другие варианты?

— Могут, — ответил барон со вздохом. — И, в зависимости от того, каким окажется этот вариант, будут дальнейшие действия. Но, даже если царь Куракина сейчас прижмёт, тот всё равно не успокоится. Пытаться тихо убить тебя в стенах академии они не будут, это легко отслеживается и жестоко карается. А вот строить интриги, пытаться скомпрометировать или дать повод для официальной дуэли — это они могут. Так что будь всегда настороже, Михаил Фёдорович.