И я понял ещё кое-что: магия воздуха или ветра довольно редкий фрукт. Чаще встречается именно у дальних отпрысков бастардов аристократов, но чаще всего они имеют невысокий потенциал развития, а с таким, как у меня, скорее всего считанные единицы. Это я уже нашёл только что в одной из книг от деда Филиппа. Умный всё-таки дед, знал, что надо в первую очередь стащить у князя и что дать мне с собой. Эх, зря он тогда это затеял с цветами, но если бы он тогда не перестарался, я мог бы с ним и не встретиться в Хорошевке.

— Михаил Фёдорович, вы готовы? — спросила София, просунув нос в приоткрытую дверь кабинета.

Девушка, похоже, немного привыкла к моей демократичности и даже не стала стучать, сразу заглянув. Ну ладно, ей можно, всё же мой первый относительно близкий человек в замке.

— Готов к чему? — уточнил я, с трудом выныривая из текста. — К поединку?

— К какому ещё поединку? — не своим голосом спросила София, шагнув в кабинет. — О чём вы говорите, Михаил Фёдорович? Я хотела вас на завтрак позвать…

— А-а-а! — воскликнул я и невольно расхохотался, возвращаясь в реальность. — Практически готов, осталось надеть вот это, — я кивнул на висящие на стойке камзол и жабо.

— Так давайте я вам помогу, а то уже пора идти, — девушка торопливо подошла к стойке, снимая с плеча камзола жабо. — А про какой это вы поединок говорили?

Голос девушки всё ещё был напряжённым, а взгляд обеспокоенным. Неподдельно за меня переживает.

— Да это я случайно сказал, — отмахнулся я. — Слишком глубоко погрузился в изучение материала.

— Уф-ф, слава Богу! — с облегчением воскликнула София, фиксируя жабо у меня на шее и расправляя складки. — Страшное дело эти поединки, особенно у вас, у господ. У мужиков-то что, вмазали друг другу несколько раз как следует, кровь утёрли и разошлись, а вы, господа, бьётесь так, что ближе версты от вас лучше не находиться.

— М-да, — покачал я головой, критически разглядывая себя в зеркале. — Страшные вещи ты рассказываешь. А тебе хоть раз приходилось такое видеть?

— Слава Богу нет, — вздохнула девушка. — Это мне матушка рассказывала про покойного Алексея Петровича, вот тот любил «пошалить». Не раз у него были столкновения с соседями и другими аристократами. Но они-то чаще всего выходили живыми, а вокруг порой кладбище. Говорят, когда-то давно натворили здесь делов, с тех пор царь и запретил дуэли у высшей знати.

— Да уж, страшное дело, — сказал я, поправляя камзол и одёргивая полы. — Идём.

На завтрак я пришёл один из первых. За столом пока сидели только Софья и Александр, о чём-то тихо разговаривая. То ли они всегда самые голодные, то ли самые дисциплинированные, скорее второе. Услышав моё приближение, оба обернулись и даже слегка улыбнулись.

— Доброе утро! — сказали они почти синхронно.

— Доброе, — кивнул я им обоим и занял своё место рядом с Софьей Фёдоровной. — Что там Константин, неизвестно? Удалось Дмитрию с ним договориться?

— Ты и правда за него переживаешь? — поинтересовался Александр.

— Можешь мне не верить, но да, — ответил я. — И я их обоих понимаю, хоть и считаю их поступок непростительным и ужасным, достойным соответствующего наказания, но сейчас не мне это решать, к тому же они отстаивали свои права и свою территорию, не понимая, видимо, что не правы и какую дичь творят.

Софья как-то странно посмотрела на меня, но не холодно, нет, а словно открыла во мне что-то новое, хорошее.

— Видел Диму сегодня утром, вроде даже улыбнулся мне, скорее всего договориться получилось, — ответил Александр.

Дверь в зал открылась и вошли Дмитрий с Константином. Вид у обоих был довольно спокойный, нейтральный. Оба поздоровались со всеми, в том числе и со мной. Даже Костя, он бросил на меня короткий виноватый взгляд и сразу отвёл глаза в сторону. Я не верил своим глазам, неужели пришло понимание, что я им не враг и меня не надо травить десертами и жечь фаерболами?

Буду очень на это надеяться, но всё равно буду настороже, я ведь понятия не имею на самом деле, что у него там на душе творится. Да в принципе у них обоих, ведь нельзя исключить, что это временное перемирие на время приезда Куракиных, которые на данный момент были общим врагом.