— То есть старший ко мне адекватно относится, а не носит маску? — решил я уточнить, раз уж пошли задушевные разговоры.

— Ему тоже не очень приятно, что на титул князя Пожарского претендует чужой человек, вы уж поверьте, но, в отличие от Дмитрия и Константина он прекрасно понимает, что другого выхода нет. Софья примерно так же, может чуть более лояльнее.

— То есть ей я могу доверять? — спросил я.

— Может чуть меньше, чем мне, — улыбнулся барон. — Например по поводу вашей осведомлённости о причинах вашего появления здесь. Для правдоподобности даже можете поинтересоваться у неё, для чего вас позвали. Мне теперь даже самому интересно, что она ответит.

В дверь тихонько постучали, она приоткрылась и в образовавшуюся щель просунулся нос моей гувернантки.

— Господа, я прошу прощения, но Михаил Фёдорович может опоздать на занятия по магии ветра, а Герман Рудольфович этого очень не любит.

— Знаю, — улыбнулся Борис Николаевич. — Помню, как он гонял Дмитрия за опоздания, он несколько раз возвращался с занятий в разорванном в лоскуты тренировочном костюме. Так что вам и правда лучше поспешить, Михаил Фёдорович. Не прощаемся, до скорого.

* * *

Обедал я сегодня в своих покоях. Заметил, что обед сегодня вышел немного скромнее, всего восемь блюд вместо привычных десяти или одиннадцати. Но вообще, я вам скажу, это полнейшее безобразие столько всего готовить на одного человека, где-то люди недоедают, а тут такое изобилие. Впрочем, маловероятно, что это здесь не доедают. Две трети из того, что мне принесли, уносят обратно, а там кто-нибудь да наверняка доест. Может быть.

Дегустируя какую-то птичку, я прокручивал в голове слова Софии, что она сказала по пути с тренировки по магии. Трифон Афанасьевич на несколько дней отбыл на похороны своей тётушки и занятия временно отменяются. Значит есть физическая возможность воспользоваться предложением Софьи Фёдоровны позаниматься индивидуально.

Судя по тому, что рассказал барон Каменский, она действительно ко мне лояльна, а не затевает что-то плохое. А то я уже начинал порой думать, что весь этот концерт с метанием салфеток и извинениями был специально для того, чтобы я проникся к ней доверием, с них станется, ан нет. А может это барон ошибается? Может и его самого детям Пожарского удалось провести? Да не, не думаю. Борис Николаевич тёртый калач, видит подтекст, как он выражается. Тогда почему он не понял, кто я такой на самом деле? Или понял, но делает вид, что всё нормально и его такое развитие событий устраивает?

— Михаил Фёдорович, у вас всё хорошо? — поинтересовалась София, отворачиваясь от окна и с тревогой во взгляде посмотрела на меня.

— А что-то говорит об обратном? — искренне удивился я.

— Вы так хмуритесь, словно вам на завтра казнь назначена, — сказала девушка. — Что-то произошло пока меня не было? Или это барон Каменский что-то не так сказал?

Только появилось желание спросить: «А с какой целью интересуетесь?» Но я вовремя остановил этот порыв. Так-то и ежу понятно, что ей нужны новости из первых уст, чтобы наполнить эфир и стать желанным рассказчиком среди своих, но не буду явно акцентировать на этом внимание. Все мы люди.

— Из сказанного Каменским немного смущает визит князя Куракина, который уж очень хочет на меня посмотреть, — ответил я. — Но, если честно, больше расстраивает, что занятия по магической физике на несколько дней откладываются. До вступительных экзаменов осталось не так уж много времени, а мне не хотелось бы ударить в грязь лицом и опозорить известную фамилию.

— Вот нашли о чём переживать, Михаил Фёдорович, — заулыбалась девушка. — Вы умный, всё на лету схватываете, я же вижу ваши успехи на тренировках у господина Берштейна. Герман Рейнгольдович вас даже иногда хвалит, а не только ругает, как остальных. Одно этого только чего стоит. А Трифон Афанасьевич через несколько дней приедет и займётся вами, подтянет, что вы ещё не знаете. Да и потом, Софья Фёдоровна предложила же вам повторить индивидуальное занятие, почему бы не воспользоваться?

— Вот тут ты права, — улыбнулся я ей в ответ, больше радуясь тому, что она сама предложила то, о чём думал я сам. — И братья, я надеюсь, не будут теперь бросать в неё салфетки или что похуже.