— Дорогие мои верноподданные, — начал князь свою речь и его голос эхом отразился от покрытых изящными фресками стен и потолка, от каждой мраморной колонны и панели из самоцветов. — Должен вам со всей ответственностью заявить, что наконец-то нашёлся мой незаконнорожденный сын. Да, каюсь, был грешен в молодые годы, давно уже забыл об этом, но в критически сложный момент для нашей семьи удалось его найти. То, что вы только что видели в родовом святилище, полностью подтверждает, что он мой сын и что нависшая над нашим родом угроза миновала, теперь всё снова пойдёт своим чередом. Предлагаю поднять бокалы за моего сына, Михаила Фёдоровича Пожарского. За тебя, сын!

С этими словами князь поднял украшенный драгоценными камнями золотой кубок и посмотрел на меня, словно извиняясь за те годы моей жизни, что остались без отцовского плеча и опеки.

— Встаньте, — шепнула мне на ухо София.

Я отодвинул стул и медленно поднялся, подхватывая по пути стоявший передо мной кубок. Только сейчас обратил внимание, что у меня он такой же, как и у его детей. В голове пчелиным роем продолжало жужжать непонимание: я сын князя Пожарского? Как это так вообще? Я на них даже не похож. Я их всех от чего-то спас своим появлением? Вот это совсем непонятно.

Тем временем София продолжала мне что-то напряжённо шептать, и я наконец прислушался к её рекомендациям.

— Спасибо, отец! — сказал я, выше поднимая свой кубок. — За семью!

Рука привычно дёрнулась, чтобы чокнуться с князем, но я сдержался, обратив внимание на его семью. Похоже, здесь так не принято. Все пригубили содержимое кубков, князь опустился на свой стул, который услужливо придвинули, сел теперь и я.

Все сидевшие за столом неторопливо приступили к трапезе, я бросил взгляд на сидевших напротив меня детей князя. Старший сын смотрел на меня с интересом, дочь бросила мельком безразличный взгляд и смотрела теперь только в тарелку. А вот двое сыновей помладше едой особо не интересовались, а продолжали смотреть на меня так, словно пытаясь таким образом испепелить. Не исключено, что они бы это реально сделали, если бы не моя опека в виде барона Каменского, а теперь и самого князя, их отца.

Пока что у меня в голове укладывалось именно так, считать сейчас Пожарского своим отцом я пока не готов.

Глава 9

Когда София уводила меня всё дальше вниз в подземелья замка, я всё думал, зачем нужна была вся эта клоунада со столовыми приборами и правилами поведения за столом? Теперь всё стало на свои места. Теперь мне это очень пригодилось, хотя иногда ей всё же приходилось мне подсказывать и предостерегать от неправильных действий.

Звучали другие речи и тосты, по большей части адресованные князю Пожарскому и чудом найденному княжичу, то есть мне. В голове по-прежнему был сумбур, но кое-что начало вставать на свои места. Тот самый показатель предела играл, видимо, ключевую роль в признании меня князем в качестве своего сына. Правда пока не совсем понятно, зачем я ему понадобился, бездетным князя вроде не назовёшь, у него есть трое сыновей, наследников даже больше, чем надо.

Не совсем понятна такая неоднородность отношения детей князя ко мне. По идее они должны видеть во мне конкурента и ненавидеть всем стадом, но это почему-то не так. За время обеда пару раз ловил взгляд княжны, которая с интересом наблюдала за мной. Старший сын словно что-то хотел сказать в мою поддержку, а вот двое других сыновей вели себя более логично, искренне желая моего исчезновения.

Ну что, Миша, магом хотел стать? А попал куда? В змеюшник? Я правда не до конца ещё определился, хорошо для меня или плохо всё то, что сейчас происходит. В этой обстановке я пока вряд ли смогу что-то изменить, пока не настолько адаптировался, так что прибегнем к основному принципу гештальт-терапии — всё хорошо, ведь у других намного хуже, а мне повезло, сегодня я практически стал княжичем, а ведь ещё вчера был сыном кузнеца в деревне и месил во дворе лаптями куриный помёт. А ещё чуть раньше сорвался в пропасть с горного склона.