— В подземелье? — спросил я, старательно скрывая волнение. — Несколько неожиданно.

— Мне сказали привести вас в родовое святилище, вот мы туда и идём, — добавила девушка, спускаясь по очередной лестнице.

По моим неточным расчётам мы спустились как минимум на три уровня ниже земли. Что же это за святилище такое, что располагается так глубоко? В нашем мире святые места, наоборот, находились на возвышенности. Потом до меня начало доходить. Дед Филипп упоминал про инициацию магического дара в родовом святилище князя, значит меня ведут именно туда и святые места тут не причём.

Так, стоп! Ведут на инициацию так быстро? Я же буквально только что приехал. Думал, что к этой важной церемонии, то есть ритуалу будут как-то готовить, объяснять, как себя вести, сосредоточиться что ли по-особенному, провести хоть какое-то собеседование, может я им не подхожу?

Было всего час на подготовку, большее время из которого мне объясняли, как пользоваться столовыми приборами, вести себя за столом, входить в помещение, где находится князь. Зачем это всё? Странно. Может её прислали просто для того, чтобы чем-то занять меня, чтобы ничего не натворил? Тоже вариант.

Очередная лестница привела нас в коридор с высоким потолком, стены здесь выглядели более богато, неподходяще для подвального помещения. Перед большой, инкрустированной золотом дверью, стояли несколько человек, среди которых я узнал барона Каменского.

Борис Николаевич резко обернулся на звук наших шагов и, увидев меня, улыбнулся. Это была не просто натянутая светская улыбка, в ней была надежда и ожидание лучшего, и это было связано именно со мной.

— Все уже на месте, Михаил Тимофеевич, — сообщил мне зачем-то барон. — Ждём появления князя и заходим. Бояться ничего не надо, просто надо точно выполнять указания наставника, тогда всё будет хорошо. Главное — не засомневаться в самый неподходящий момент и не медлить, ясно?

— Так точно, — почему-то по-военному ответил я, видимо от волнения.

— Молодец! — Каменский почти по-дружески похлопал меня по плечу. — Идут, посторонись.

Борис Николаевич потянул меня за руку в сторону, туда же отпрянули все остальные, София в том числе. По лестнице с важным видом спускались двое богато одетых господ, насколько я смог догадаться — это был князь Пожарский с супругой. Перешёптывания стоявших рядом со мной людей эту версию подтвердили.

Следом за четой Пожарских с не менее важным видом шествовало четверо детей, три сына и дочь. Все с интересом смерили меня взглядом. Почему именно меня? Вполне логично, наверно я один был тут новенький, не трудно понять. За семьёй князя шли ещё несколько человек в разных одеждах, о предназначении которых можно только догадываться.

Процессия зашла внутрь, и дверь перед моим носом закрылась.

— Надо немного подождать пока они рассядутся по местам, — пояснил Каменский, увидев моё удивлённое лицо. — Нас скоро позовут. Главное не робей, будь уверен в своих силах, покажи им всем!

Совершенно неожиданные слова поддержки от человека, который до этого на меня практически не обращал внимания, как ни странно, очень взбодрили и реально помогли. Я расправил плечи, поднял подбородок и, пожалуй, сам сейчас выглядел не хуже князя.

Наконец дверь распахнул лакей в парадной ливрее, коротко окинул всех взглядом.

— Проходите, — сказал мужчина и все потянулись внутрь во главе с бароном Каменским.

Я старался не отставать от него ни на шаг, не обращая уже внимания, где теперь находится София, к ней я пока утратил интерес. Мы вошли в довольно просторное помещение с высоким белоснежным сводчатым потолком.

Помещение больше походило на старинный зал суда или заседаний сената. С противоположной стороны находились два массивных кресла для князя и княгини, рядом расположились их дети, двое из которых смотрели на меня с неприкрытой лютой ненавистью, а двое — с интересом. По обе стороны располагались три яруса трибун наподобие лекционного зала, там тоже сидели какие-то люди. В центре зала находилось круглое возвышение метров пять в диаметре, в середине — огромный красный кристалл на позолоченном постаменте, по сторонам от которого стояли два старика в длинных мантиях.