— Нет, молодой человек, поэзия — это не моё, — улыбнулся наставник. — Но то, как вы научились управлять воздухом ещё на первой ступени, заставляет находить красивые ассоциации. Был бы я поэтом, уже сочинил бы стих. Вот только чрезмерно радоваться и расслабляться не стоит. Вы лишь смогли извлечь первый удачный аккорд, это пока не музыка, хоть и звучит. А чтобы научиться создавать шедевры придётся долго и упорно работать, тогда заиграет настоящая музыка.

— Я понял вас, мастер, — кивнул я. — Буду стараться.

— Тогда сейчас объясню следующее задание, — сказал наставник и направился к одному из стоявших у противоположной от входа стены сундуков с реквизитом.

* * *

Олеся уже третий раз возвращалась от колодца с тяжёлым коромыслом на плечах, когда увидела запряжённую в тройку лошадей карету в конце улицы. Такое в Хорошевке увидишь далеко не часто, поэтому девушка остановилась, уже и позабыв про боль в плече от коромысла. Может это братишку назад везут? Сердечко радостно вздрогнуло в ожидании чуда.

Карета всё приближалась и Олесе пришлось отойти в сторону, стукнув полным ведром о плетень. Экипаж с гербом князя Пожарского на дверце проехал мимо и остановился прямо перед их каликой, и девушка побежала, забыв о тяжести коромысла. Вода выплёскивалась из вёдер, немного облегчая ношу и обильно смачивая полы сарафана.

Дверь кареты открылась и оттуда вышли двое. Один — уже совсем седой и с лицом, изрезанным морщинами, второй — совсем молодой, может совсем немного старше Мишки. Они огляделись по сторонам и увидели бегущую с коромыслом на плече девицу. Вода выплёскивалась из вёдер, а девица счастливо улыбалась, не скрывая катящихся по щекам слёз радости.

Увидев, что дверца кареты закрылась и больше никто выходить не собирается, Олеся резко остановилась, качнувшись под тяжестью полуопустевших вёдер.

— А Мишка? — спросила она у двоих хорошо одетых господ, которые с интересом уставились на неё. — Он что, не приехал?

— Он твой жених? — спросил с улыбкой старик, окидывая взглядом молодую красавицу.

— Брат, — ответила Олеся, подозрительно покосившись на молодого барина, который её бесстыдно разглядывал с ухмылкой на лице. — С ним что-то случилось?

— Что же с ним должно случиться? — усмехнулся старик. — Ничего такого, чтобы его сестрица плакала. С вашим Мишей всё в порядке. А где ваши родители? Мы бы хотели с ним поговорить.

— Так отец в кузнице. Вон, слышите молот? Работает, — растерянно ответила девушка. — А мать в курятнике, наверное.

— Зови их, — сказал старик, услужливо открыв девушке калитку, не теряя при этом гордого вида.

Олеся вошла во двор, поставила на землю полупустые вёдра и побежала сначала к сараю, потом в кузницу, где звонкие удары молота сразу прекратились. Через минуту перед вошедшими во двор господами уже стояли встревоженная Олеся и родители, внимательно разглядывая гостей, а те разглядывали их.

— Мне кажется на отца он больше похож, — сказал молодой барин.

— И на отца и на мать понемногу, — высказал своё мнение старик.

— Чем обязаны, господа хорошие? — пробасил крепкий кузнец, уперев руки в пояс и глядя на гостей сквозь подозрительный прищур.

— А вы давно в этой деревне живёте? — спросил барин в возрасте. — Или приехали откуда?

— С тех пор, как родился, — недоверчиво произнёс кузнец. — И мои родители родились здесь, и её, — он кивнул на жену, которая богатым гостям тоже не особо радовалась. — Мы не кочевники и не перебежчики, если вы по этому вопросу интересуетесь.

— А Михаил давно с вами живёт? — задал вопрос молодой барин.

— Странные вы, — ухмыльнулся кузнец. — Теперь он не живёт же с нами, с тех пор как вы его увезли. А так с рождения с нами жил, в третий четверг июня восемнадцать лет исполнилось. Так с ним что-то не так?

— Да всё так, — успокаивающе улыбаясь, ответил старик. — Просто мы его прошлым интересуемся. Дюже умный парень ваш сын, вот и велено нам проверить. Вы нам про его детство, пожалуйста, расскажите. Чем увлекался, где учился.

— Учился? — с некоторым недоумением спросил кузнец. — У меня учился. Да сосед наш через дорогу его грамоте обучал. Школы у нас нет в деревне, а до города далеко, не наездишься, да и денег у нас таких нет.