— Не надо, — покачал головой Дмитрий. — Давай я пока сам. Раз он уже начал со мной разговаривать, то мне с ним немного проще будет.

— Тогда скажи, когда можно будет, — сказал брату Александр. — Предупреди тогда его о моём визите и обязательно скажи, что я не представляю для него угрозы, я просто старший брат, который хочет ему добра, несмотря на всё, что он натворил.

— Обязательно скажу, — охотно кивнул Дмитрий. — Надо успеть до приезда Куракиных, осталось чуть больше суток.

— Надо успеть, — так же кивнул старший брат.

Софья ещё раз вздохнула и положила наконец себе в тарелку кусок омлета из утиных яиц и листья салата с овощами. Александр молча посмотрел и одобрительно кивнул.

* * *

Обед снова проходил в компании с бароном Каменским. Начали всё сначала: правильный вход в комнату, поведение за столом, ответы на каверзные вопросы.

— Я так долго не выдержу, ей Богу, — сказал я с тяжким вздохом, буквально сползая по спинке стула.

— Тогда вы труп, — безапелляционно заявил Каменский. — Сыновья Куракина будут только рады найти повод для дуэли, чтобы убить вас.

— Понял, надо взять себя в руки, — сказал я, снова приняв за столом позу, достойную княжича.

— Ну вот, совсем другое дело, — отметил барон с улыбкой. — Можете, когда захотите. А передайте мне соль пожалуйста. Ну Михаил Фёдорович, ну дорогой мой!

— А что опять не так? — спросил я, поставив солонку на место, потом хлопнул себя ладонью по лбу. — А-а-а, репетиция продолжается.

— А иначе зачем я сюда пришёл? — усмехнулся мужчина. — Вот в таких мелких деталях и кроется зло. Наверняка они будут испытывать вас на прочность и принадлежность к низшему сословию. А вы всегда должны быть готовы к подобным моментам, не поддавайтесь на провокации, лучше салфетку подайте. Вот, уже лучше, всё правильно, для этого и есть слуги, которые стоят за спиной и ждут малейшего жеста, вы не должны к ним приравниваться. Но за стремление мне помочь спасибо.

— Выходит, что не за что, — хмыкнул я, потянувшись за следующим блюдом, но вовремя спохватился, обратившись к Софии: — милочка, а подайте мне пожалуйста вон ту куропатку.

— Вилочкой лучше указать, а не пальцем, — снова сделал замечание Каменский. — Но уже лучше, однозначно. Ещё немного и вы будете готовы к встрече с этими замечательными злоде… людьми.

— И много таких «замечательных людей»? — поинтересовался я, отламывая у куропатки ножку.

— Поверьте, хватает, — ответил барон, занимаясь тем же самым. — Вкусно здесь повар куропаток готовит, скажите?

— Вполне, — кивнул я с умным видом, осторожно откусывая кусочек.

На следующий провокационный вопрос я отвечать не стал, пока не проглотил, поднял лишь кверху указательный палец, давая понять, что немного занят.

— Буквально на глазах растёте, Михаил Фёдорович, — улыбнулся Каменский, глядя на меня. — Ну я пойду, пожалуй, а то вам ещё на занятия по фехтованию надо не опоздать, Иван Захарович не простит, заставит лишние десять кругов бегать.

— Ну это уже далеко не самое страшное наказание в моей жизни, — усмехнулся я. — Лучше уж тысячу кругов вместо приезда Куракиных.

— Это вы зря, Михаил Фёдорович, — покачал головой барон. — Приезд Куракиных — это тоже своего рода тренировка, которая наиболее вероятно обойдётся без жертв.

— Понимаю, — кивнул я. — Тогда я поспешу на маленькую тренировку и буду ждать завтрашнюю большую.

* * *

Настал тот самый день, когда должны приехать «долгожданные гости». Я как раз возвращался с тренировки у Германа Рейнгольдовича, когда по всем коридорам огромного замка начали бегать слуги с криками, возвещая о скором приближении гостей. Я не без труда остановил запыхавшегося мужчину, который уже из последних сил бежал по коридору, выкрикивая: «Едут!»

— И когда приедут? — спросил я, удерживая слугу за локоть.

— Часа через два, — выдал мужчина, дыша, как паровоз. — Гонец прискакал несколько минут назад, так сказал.

— Понятно, а чего так орать-то бегать? — вполне спокойно спросил я. — Не Печенеги же несметным войском идут.

— Неизвестно, что лучше, ваше сиятельство! — выпалил мужчина на полном серьёзе.

— Да угомонись ты уже, Афанасий! — прикрикнула на него София. — Ничего страшного никто не ждёт, чего ты молодого господина пугаешь?