— Они там же, где мои косы и льняной расшитый сарафан, — сказала Софья, подняв на меня грустные глаза. — В моих мечтах.

— Грустно, — сказал я, уставившись на светящийся на дне чаши фонтана бирюзовый сферический фонарь.

Так хотел расспросить княжну про эти фонари, но теперь это будет не в тему, спрошу потом, в другой раз.

Глава 24

Барон Каменский пришёл ко мне примерно за четверть часа до завтрака. Я сидел как раз за столом в кабинете и штудировал самые азы алхимии. Всю базу, схожую с обычной химией, я смог бы ответить на экзамене на отлично уже сегодня, а вот здесь всё намного интереснее.

— Грызём гранит науки? — с усмешкой спросил мужчина, входя в кабинет.

— Без этого никак, — ответил я со вздохом, отрываясь от ученика. — Главное — зубы не поломать. Доброе утро, Борис Николаевич.

— Доброе утро, — ответил барон, рассматривая разложенные на столе учебники. — Настойчиво предлагаю вам погрызть сегодня немного другую горную породу, базальт, например.

— Чего? — спросил я, с непониманием подняв на мужчину взгляд.

— Пока у меня появилось хоть немного свободного времени, давайте порепетируем встречу с князем Куракиным и его семьёй, — пояснил Каменский.

— А может хотя бы после завтрака? — скривился я. — Уже скоро принесут.

— Завтрак как раз будет входить в учебную программу, — ухмыльнулся барон. — Я распорядился, чтобы на двоих подавали. Так что давайте приступать. Идём сразу к большому зеркалу.

То самое большое зеркало в рост и шириной больше метра висело недалеко от входа, как раз возле него я и пристраивал свой сигнальный стул перед сном. Мы встали рядом и отрабатывали правильное выражение лица в разных ситуациях, разные виды смеха тоже зачем-то.

— Ржать, как ретивый конь при таких гостях непозволительно, сами понимаете, — усмехнулся Каменский в ответ на мой вопросительный взгляд. — Да и вообще, представьте себе, ваш смех порой может сказать за вас то, о чём вы решили промолчать, это очень тонкий и сложный инструмент.

Мы как раз отрабатывали злорадный смех по поводу проигрыша соперника, чтобы и показать своё превосходство, и в то же время не вызвать смертную обиду и повод для дуэли, когда в дверь постучали и начали входить слуги с подносами.

Первый входивший в покои слуга как раз услышал мой смех, который должен был привести к дуэли неизбежно. Парень чуть не выронил из рук поднос с несколькими тарелками. Согласен, от такого смеха можно и подгузники намочить.

— Так, пока накрывают стол, идите к себе в кабинет и повторите перед зеркалом главные приветственные и застольные выражения лица, — сказал Каменский, похлопав меня по плечу. — А я вас позову, когда всё будет готово.

Я вернулся в кабинет и принялся великосветски гримасничать, изображая из себя важную особу. Вроде получалось уже довольно неплохо, почти правдоподобно.

— Михаил Фёдорович, вас к столу просят, — прервала мои старания София на самом интересном месте, я как раз начал представлять себе взаимные оскорбления с кем-то из сыновей Куракина, и девушку моё выражение лица немного напугало. — С вами всё в порядке, Михаил Фёдорович?

— В полном, — ответил я и довольно зловеще захихикал. — Веди меня к этому подонку, София!

— Что, простите, Михаил Фёдорович? — девушка превратилась в испуганное изваяние, теперь я рассмеялся совершенно искренне.

— Чего ты так испугалась, глупенькая? — спросил я, успокаиваясь. — Это я просто представлял себе, как вызываю одного из сыновей Куракина на дуэль.

— А-а-а, — протянула девушка, наконец-то расслабилась и улыбнулась. — Получилось довольно жутко, я даже поверила.

— Значит я способный ученик, — хмыкнул я. — Пошли.

— Так, ну и что это за явление шпаны из подворотни в зал суда? — нахмурился Каменский, когда я вышел из кабинета вслед за Софией.

— А мы уже начали? — удивился я.

— Ну так конечно! — воскликнул Каменский, всплеснув руками. — Выйдите и зайдите, как положено, чтобы было видно, что вы достойны называться княжичем, как вас завтра будет представлять Фёдор Алексеевич.

— А они уже завтра приедут? — нахмурился я.

— Да, — кивнул мужчина. — К обеду должны. Итак, приступаем!