Он похлопал в ладоши и жестом дал понять, чтобы я вышел. Ладно, княжич, так княжич, будем стараться, как следует. Я вернулся в кабинет, проверил осанку в отражении и снова вышел в столовую, представляя себе, что я правитель мира.

— Вы переигрываете, Михаил Фёдорович, — усмехнулся барон. — Вас ещё не короновали! Давайте ещё раз попробуем.

— Да что ж такое, — вздохнул я, разворачиваясь в сторону кабинета.

— И походка свободная и величественная, — бросил мне вслед Каменский.

— От бедра? — спросил я, остановившись в дверях.

— Вы не княжна! — рассмеялся мужчина. — Ну давайте уже, завтрак стынет!

Я вернулся к зеркалу в кабинете, подкорректировал осанку, высоту подбородка и выброс ноги при ходьбе. Вроде самое то, можно идти. София открыла передо мной дверь, и я вышел в столовую, как истинный княжич.

— Так вот он какой, ваш бастард, — снисходительно рассмеялся Каменский, оглядев меня с головы до ног, словно корову на торгах. — Да не такой уж он и лапотник, уже можно и сапожнику в подмастерья отдавать.

— Чего? — протянул я, нахмурившись и застыв на полпути.

— А нет, всё-таки лапотник, — со вздохом произнёс мужчина. — Следующее испытание вы не прошли, Михаил Фёдорович. Вы должны быть готовы к любым репликам со стороны этих господ, они и не на такое способны. А вы при этом должны сохранять своё лицо. Например, не протянуть по-крестьянски «че-го», а чуть выше поднять подбородок и снисходительно улыбнуться, тогда он утвердится в своём первом мнении, а не в последнем.

— В каком мнении он утвердится, что мне можно идти к сапожнику в подмастерья? — ещё сильнее нахмурился я. — Разве мы этого добиваемся?

— Что не лапотник, — усмехнулся Каменский. — Может он и не скажет именно так, я немного утрировал, но к колкостям вы должны быть готовы и реагировать на них адекватно, для бастарда, быстро почувствовавшего себя княжичем и важной персоной.

— Ещё раз войти? — спросил я, покосившись на накрытый стол.

— Не, сейчас нормально вошли, а по поводу речи порепетируйте перед зеркалом в свободное время, — ответил мужчина. — Идите уже к столу, ваше сиятельство. Так, стоп!

— Что опять не так? — немного нервно спросил я, уже почти усевшись.

— Вы не должны сами трогать и двигать стул, для этого есть специально обученные люди, — покачал головой Каменский. — София, сейчас ты должна быть таким человеком.

— Я готова, ваше благородие, — кивнула девушка, встав у стеночки недалеко от стола.

Я вернулся к двери кабинета, а потом снова важно прошествовал к столу и остановился возле стула, бросив взгляд на Софию.

— Михаил Фёдорович, — снова вздохнул барон и устало покачал головой. — Ну вы хоть раз видели, чтобы Пожарские оборачивались на слуг, чтобы те отодвинули стул?

— Ох! — вырвалось у меня. — Как же это сложно быть княжичем!

— Несложно, — ухмыльнулся Каменский. — Просто у них это в крови и приучаются с детства, глядя на родителей, а у вас этого не было, придётся привыкать. Давайте ещё раз.

Снова короткий поход от двери кабинета к столу. Разворачиваясь, я успел уловить какой-то жест барона в сторону Софии, но не понял. Я остановился возле стула, но София даже не шелохнулась, чтобы его отодвинуть. Тогда я, сохраняя осанку и важный вид, демонстративно покашлял, привлекая к себе внимание. Каменский кивнул Софии, и та тут же отодвинула стул, а когда я собирался садиться, снова придвинула.

— Уже лучше, — кивнул мужчина. — Как сегодня почивать изволили, ваше сиятельство?

— Прекрасно, — ответил я, одарив барона прохладной полуулыбкой. — Снились цветущие альпийские луга, где мы изволили побывать прошлым летом.

Каменский на меня уставился, словно у меня вдруг глаза стали, как у дракона, с вертикальными щёлочками зрачков.

— Вы там были? — удивлённо спросил барон.

— Я уже перестаю понимать, когда вы говорите от лица воображаемого Куракина, а когда от себя, — сказал я, продолжая играть с ним в гляделки.

— Сейчас я Каменский, и я немного удивлён вашим рассказам про сон, — ответил мужчина.

— Конечно не был, — ответил я с усмешкой.

И тут я не соврал, в Альпы я ездил только чтобы покататься с богатыми друзьями на сноуборде, цветущих лугов не созерцал.

— А прозвучало очень убедительно, — усмехнулся теперь барон. — Я даже не знаю, где это находится.