— Что ты хочешь услышать, Мира? Что я ошибся? Что мне жаль? — его голос тихий, но в нём нет тепла.

— Я хочу услышать правду, — парирую, скрестив руки на груди. — Почему? Почему ты сделал это?

Он поднимает голову и смотрит на меня. Его взгляд тяжёлый, но в нём всё ещё нет ни раскаяния, ни сожаления.

— Потому что я больше не мог так жить, — говорит он, выделяя каждое слово. — Понимаешь, так… случается. Когда ты берешь в жены женщину, которая с годами превращается в типичную «яжемамку», которая существует только ради детей. Забывая о том, что у нее вообще-то и муж еще есть.

— Так это я виновата во всем? — мой голос становится тише, но внутри меня бушует шторм.

— Да. А кто еще? — его голос становится твёрже. — Ты посудомойка, уборщица, няня, но не жена, не любовница. Полностью сосредоточилась на детях. На Соне, Маше, Диме. Для меня места не осталось. Почему я должен довольствоваться какими-то крохами внимания, когда есть вариант попроще?

«Попроще,» — это слово режет слух, вызывая неясный приступ изжоги.

— А ты когда-нибудь задумывался, почему так случилось? — горько усмехаюсь. — Кто ещё мог справляться со всем этим, если не я? Кто ещё мог водить Соню на терапию, заниматься с ней дома? Кто помогал Маше с её проблемами? Кто объяснял Диме, что папа вечно занят? Ты?

Сергей опускает глаза, но я не даю ему шанса уйти от этого разговора.

— Ты был рядом, Серёжа, но только физически. Ты давно бросил нас.

— Так, а нахрена я вам тогда сейчас? — взрывается он, поднимая голову. — В качестве кошелька? Я прихожу сюда, как в ночлежку. Чистая кровать и тарелка супа — вот мой максимальный удел, да? Сама подумай, с чего вдруг меня после такого должно тянуть домой?

— Ночлежка? Значит, вот как ты воспринимаешь наш дом… — я едва не задыхаюсь от возмущения, чувствуя, как мои руки начинают дрожать. — А, может, это ты подумаешь, каково мне? Я тоже, знаешь ли, свою жизнь не так представляла. Задолбанная бытом женщина, забывшая, что такое любовь и поддержка мужа. Но дети — это ответственность, Серёж. Легко ни у кого не бывает. У каждого свои трудности и проблемы. И, конечно, идеальное решение трудностей — закозлить!

— Ой, вот давай не начинай. Не нужна тебе моя любовь, — огрызается он. — Ты вспомни, когда у нас последний раз секс был. Не тихонько, прислушиваясь к звукам за дверью, а нормальный?

— Так все дело в сексе? — мой голос срывается. — Я была так поглощена тем, чтобы держать нашу семью на плаву, а ты в это время не знал, куда свое хозяйство пристроить. Выбрал лёгкий путь. «Попроще», как ты сказал, да? Вместо того чтобы поговорить со мной, все решить, ты нашёл другую.

Сергей замирает. Несколько долгих секунд мы смотрим друг на друга, словно пытаемся понять, что осталось между нами.

— Ты хочешь знать о Марине? — наконец говорит он. — Хорошо. Мы встретились случайно. Это началось с простых разговоров. Она слушала меня. Видела во мне мужчину. Интересного, сексуального. Она боготворила меня…

— Это потому, что она не знает тебя настоящего, — перебиваю я. — Она не видела тебя злым, раздражённым, уставшим. У нее нет троих детей, один из которых нуждается в особом внимании. Для неё ты просто свободный мужик. Но стоит вам начать жить вместе, все быстро скатится к тому же, что и у нас. Проблема в тебе. Тебе всегда нужна будет легкость. Так ведь? Никогда не думала, что ты такой поверхностный, Сережа…

— Может, ты просто хочешь меня видеть таким, — тихо говорит он. — Наслушалась своих подружек, которые вечно ссут тебе в уши о том, что каждый мужик козел, вот и довыпендривалась.

— Причем здесь мои подруги? — едва ли не рычу я раненным зверем. — Я говорю о том, что не понимаю, кто ты! Лжец? Муж на две семьи? Ты же вообще думаешь о наших детях! Что ты скажешь им?

Сергей молчит. Это молчание говорит больше, чем любые слова.

— А этот мальчик? — я спрашиваю, хотя боюсь ответа. — Это твой сын?

Его взгляд становится отстранённым. Он не отвечает сразу, но я вижу, как его лицо меняется.

— Нет, — его ответ звучит неожиданно резко, как будто Сергей пытается оборвать этот разговор, закрыть тему раз и навсегда.

— Нет? — повторяю, пристально вглядываясь в его лицо. — Или ты просто так решил мне сказать, чтобы я отстала?

Он снова смотрит в пол, его руки сжимаются в кулаки.