Снаружи, у порога, Арвен резко выдохнул от боли. Связь ударила по нему. Я почувствовала, как яд у его сердца проснулся.

— Уходи, — сказал он в моей голове.

— Нет.

— Лина.

— Я сказала нет.

Я шагнула к алтарю.

Серебряный круг вспыхнул у моих ног. Боль поднялась по метке, но я удержалась. Дорена не ждала, что я войду. Калиста подняла жезл. Ферр попятился.

— Имя, — прошептала Элира откуда-то из зеркал. — Назови имя.

Я положила ладонь на книгу.

Мир вокруг зазвенел.

— Меня зовут Лина, — сказала я. — Я пришла в это тело не по своей воле. Я не крала жизнь Элиры. Я свидетельствую перед домом Рейс, перед огнём и кровью: Дорена Вальс, Калиста Вердан и род Саан совершили ритуал призыва души, удерживали прежнюю хозяйку тела в душнике и лгали Совету.

Книга раскрылась под моей рукой.

Страницы сами начали перелистываться. Быстро. Сухо. Потом остановились на записи, где стояли подписи.

Саан. Дорена. Орвин. Калиста.

И ещё одна.

Ферр издал сдавленный звук.

Я посмотрела на последнюю подпись.

Верховный судья Малхар Тейн.

Дорена бросилась ко мне.

Калиста ударила красным светом.

А Арвен, слепой и раненый, шагнул через порог зеркальной темницы.

Глава 18

Глава 18

Глава 18

Когда Арвен вошёл, зеркала закричали.

Не человеческими голосами. Стеклом, которое помнит слишком много крови. Звук ударил по ушам, по костям, по метке. Я успела схватить книгу обеими руками, прижимая её к груди, и отступить от алтаря. Серебряный круг под ногами вспыхнул, пытаясь удержать меня, но книга уже признала свидетельство.

Дорена застыла в двух шагах.

Её лицо впервые потеряло спокойствие.

— Ты не можешь быть здесь, — сказала она Арвену. — Эта темница закрыта для главы рода без проводника.

— У меня есть проводник.

Он стоял у порога, держась за косяк. Бледный, с кровью на повязке, слепые глаза направлены чуть мимо меня. Но через мои глаза он видел всё: Дорену, Калисту, Ферра, подпись верховного судьи, книгу в моих руках.

Калиста подняла жезл.

— Тогда проводника надо убрать.

Я увидела движение. Арвен тоже. Он ударил раньше, чем я успела испугаться. Серебряная вспышка прошла по полу, подрезая красный свет у основания. Жезл в руке Калисты раскололся. Её отбросило к зеркалу. Стекло за спиной пошло трещинами.

Арвен пошатнулся.

Я бросилась к нему, но он резко сказал:

— Книга!

Я остановилась.

Правильно. Книга важнее. Без неё всё это станет очередной историей, которую Совет перепишет под себя.

Дорена тоже поняла. Она метнулась ко мне, но Ферр вдруг шагнул ей наперерез.

— Леди Дорена, — сказал он дрожащим голосом. — Записи открыты. Я обязан зафиксировать…

Она ударила его перстнем в грудь.

Не сильно. На вид.

Но Ферр захрипел и упал, хватаясь за сердце. На его жилете расползлось красное пятно в форме драконьего когтя.

— Вы обязаны были молчать, — сказала Дорена.

Я отступила, прижимая книгу.

— Вы убили нотариуса Совета при свидетелях.

— Свидетелей можно заменить душами, если знать правильные сосуды.

Вот это была настоящая Дорена. Без сухой вежливости, без заботы о доме, без маски долга. Женщина, которая столько лет жила рядом с властью, что решила: люди вокруг — материалы, печати, клетки, голоса, тела.

Арвен шагнул к ней.

— Перстень, Дорена.

— Подойди и возьми.

— Возьму. С рукой.

Она улыбнулась зло.

— Твоя мать сказала бы то же.

Арвен остановился.

Удар был точным.

Дорена подняла руку с перстнем.

— Ты думаешь, Илена не знала? Она первая искала способ привязать к тебе истинную. Боялась, что ты станешь таким же холодным, как отец. Боялась, что род Рейс сожрёт себя изнутри. Она нашла обряд. Я всего лишь закончила её труд.

— Ложь, — сказал Арвен.

Но в голосе появилась тень.

Дорена её услышала.

— Хочешь доказательство? Алтарная книга всё покажет. Открой страницу с её кровью. Пусть твоя истинная прочтёт.

Я посмотрела на книгу. Страницы дрожали под пальцами. Внутри могло быть что угодно. Подтверждение. Новая ложь. Очередной крючок.

Арвен сказал:

— Не открывай.

Дорена усмехнулась.

— Боишься, что мать окажется такой же практичной, как я?

Он сделал шаг. Рана на груди снова раскрылась, кровь пошла по повязке. Мне хотелось броситься к нему, но Калиста уже поднималась у зеркала, а книга в моих руках была единственным доказательством.

Я взглянула на Ферра. Он был жив. Едва. Пальцы скребли по полу, губы шевелились.