— Я могу стоять у порога и держать связь.

— Если зеркало ударит через связь, пострадаете вы.

— Это риск.

— Мой риск вы запрещаете, свой называете расчётом.

— Да.

— Поразительная честность.

— Я не добрый человек, Лина. Я защищаю то, что выбрал.

Слова ударили жаром.

— Я не вещь, которую выбирают.

— Я знаю.

— Тогда выбирайте осторожнее.

Он склонился ближе. В темноте перед зеркальной дверью, среди холода и чужой души, его голос стал ниже:

— Я выбираю стоять между тобой и тем, кто хочет решить за тебя. Даже если ты злишься на способ.

Мне хотелось ответить. Ровно, умно, спокойно. Но в груди было слишком много усталости, страха и этого странного тепла, которое он вызывал именно тогда, когда меньше всего имел право.

— Держите связь, — сказала я. — Но не тяните меня назад без моего слова.

— Какое слово?

Я подумала.

— “Домой”.

Он понял. Лицо на миг стало закрытым.

Для меня это слово означало слишком многое. Для него — возможно, угрозу потерять меня в тот мир, откуда меня выдернули.

— Принято, — сказал он.

Элира отступила от двери.

Я вошла.

Зеркальная темница оказалась круглой комнатой без потолка и пола. По крайней мере, так казалось в первый миг. Под ногами была гладкая чёрная поверхность, отражающая меня до бесконечности. Вокруг — высокие зеркала в серебряных рамах. В каждом отражении я была другой: в свадебном платье Элиры, в своём дорожном платье, в белой больничной рубашке из прошлого мира, в тёмном платье леди Рейс, в окровавленном фартуке целительницы.

В центре стоял алтарь.

На нём лежала книга в чёрной коже.

Возле книги — Дорена.

Калиста стояла справа, держа жезл с новым красным камнем. Нотариус Ферр — слева, бледный мужчина с тонкими усами и папкой документов.

— Добро пожаловать, — сказала Дорена. — Я ждала, какая из вас войдёт. Живая оказалась смелее мёртвой.

— Элира жива достаточно, чтобы разрушить вашу ложь.

— Элира слаба. Поэтому потеряла всё.

Я смотрела на неё и чувствовала Арвена у порога. Тонкая нить связи держалась за мою руку. Он видел Дорену моими глазами. Видел книгу. Видел Калисту.

— Не подходи к кругу у алтаря, — сказал он в моей голове.

Я вздрогнула.

Голос был не звуком, а внутренним касанием. Непривычным. Опасно близким.

— Я слышу вас.

— Потому что держу связь. Смотри на пол.

Я опустила взгляд. У алтаря действительно был круг, вырезанный в чёрной поверхности. Тонкий. Серебряный.

Дорена улыбнулась.

— Он с тобой? Как мило. Слепой дракон на поводке у чужой души.

Я подняла глаза.

— Вы очень любите унижать тех, кого боитесь.

Её улыбка застыла.

Калиста медленно обошла алтарь.

— Она стала увереннее. В Лиорне её этому научили?

— Пациенты. Раны. Долги. Люди, которых вы считаете мелкими.

— Тебе дали тело леди, а ты открыла лавку с бинтами. Какая потеря материала.

Я шагнула ближе, но остановилась до круга.

— Вы участвовали в ритуале?

— Конечно, — сказала Калиста. — Кто-то должен был отвлекать Арвена, пока Дорена и Саан готовили жену.

В груди вспыхнула холодная злость.

— Вы спали с ним ради этого?

Калиста посмотрела на меня с насмешкой.

— Иногда работа приятна.

Арвен в моей голове стал тише. Холоднее. Я почувствовала, как он отодвигает собственную ярость, чтобы не ударить через связь.

Дорена положила ладонь на книгу.

— Довольно. У тебя два выбора. Подпиши признание, что вошла в тело Элиры по своей воле и подчинила Арвена через истинную связь. Тогда Совет оставит тебя живой в храмовой изоляции.

— Второй?

— Мы вернём Элиру в тело. Тебя поместим в душник. В отличие от неё, ты даже сможешь иногда говорить.

Ферр опустил глаза.

Ему было стыдно. Хорошо. Стыд — щель.

— Лорд Ферр, — сказала я. — Вы нотариус Совета?

Он вздрогнул.

— Да.

— Вы слышали признание леди Калисты об участии в ритуале?

Калиста резко повернулась к нему.

Дорена ударила ладонью по книге.

— Молчать!

Но было поздно.

Ферр побледнел ещё сильнее.

— Формально… было произнесено…

— Формально, — сказала я, — вы сейчас стоите при запрещённом душнике, фальшивой регентской печати и алтарной книге, которую скрыли от главы рода. Вы можете стать свидетелем. Или соучастником.

Он сглотнул.

Дорена подняла перстень матери Арвена.

— Ферр служит документам. А документы уже составлены.

— Документы можно оспорить живым голосом Элиры.

— Голоса у неё скоро не будет.

Она нажала перстнем на обложку книги.

Алтарь вспыхнул.