Взгляды всех собравшихся были прикованы ко мне. Как же много читалось в этих взглядах… Но единственное, что имело для меня значение, чего так боялась – это бури в душе Скальде. Глаза тальдена напоминали прорубь. Лед радужки захлестнуло тьмой: непроницаемой, бездонной.

Снежок грозным белым комочком восседал у моих ног, не переставая шипеть и скалиться. Будто предупреждал, что участь Крейна постигнет каждого, кто только попытается приблизиться к его хозяйке.

Мой герой.

Отблески магического света, отпечатавшиеся на напряженных руках тальдена, льдом отразившиеся в его глазах, стали блекнуть. В то время как атмосфера в комнате, наоборот, накалялась. Я так и видела, как воздух вокруг нас густеет, алеет и начинает искриться.

– Уведите его! – приказ ударил наотмашь. К счастью, не меня, а чертового недонасильника. Ледяные оковы, созданные магией дракона, намертво приковали Крейна к стене.

– Подождите! – Из зрительских рядов выступил Игрэйт, точно павлин, распушивший хвост. Князь едва не скрежетал зубами от злости и все продолжал багроветь. – Куда это вы собрались увести герцога? Нужно сначала во всем разобраться!

Если бы мысль убивала, его негодующую светлость порубило бы на части секирой тальденового взгляда.

– В чем тут разбираться? – От низкого, хриплого от гнева голоса Скальде мороз пробежал по коже, и, кажется, не только у меня одной: народ слаженно вздрогнул. – Ублюдок напал на мою невесту и будет наказан.

– Я сам с ним разберусь! – протестующе взвизгнул Игрэйт. – Он мой человек, и только я имею право решать его судьбу!

– Со своими насильниками будешь разбираться в Темнодолье. – Было видно: тальден на пределе. И если его охамевшая светлость не прекратит закатывать концерты, запросто составит компанию Крейну. – Но здесь тебе не Темнодолье. Уведите его! – повторил резко.

На меня Скальде… почти не смотрел. А может, намеренно избегал встречаться со мной взглядом. Мне же так хотелось оказаться с ним рядом, прижаться к сильной груди, спрятаться в его руках от всего этого сумасшедшего мира. И – если бы мы были одни – в голос разреветься. Но ни дать волю слезам, ни уж тем более приблизиться к магу я не смела. Приходилось просто стоять и ждать, когда в разыгравшейся драме прозвучат финальные аккорды.

– Проводите эсселин Сольвер в ее покои, – велел тальден Мабли и подоспевшим стражникам, добавив: – И немедленно пришлите к ней Хордиса.

– Ты не посмеешь его тронуть! – тем временем продолжал качать права Хентебесир. – Крейн – мой подданный. Мой! – взревел. – И только я! Я распоряжаюсь его судьбой!

Ярость Огненного напоролась на толщу льда, которую он так и не сумел растопить. Пламя Игрэйта погасло, обратившись жалким дымком.

– А скоро станет трупом. Им будешь распоряжаться, сколько захочешь.

Сложно сказать, какая каша варилась в голове Крейна. По его лицу – распухшему от укусов, изукрашенному кровоподтеками, оставленными когтями Снежка – понять хоть что-то было невозможно. Разве что глаза горели такой ненавистью, таким жгучим бешенством, что я испуганно отпрянула, когда стража, отодрав «приваренного» к стене льдом мага, повела его к выходу.

Скальде ушел следом за пленником, лишь на мгновение обернувшись. Вроде бы и на меня глянул, а такое ощущение, будто разглядывал бугристую кладку за моей спиной. Словно я была прозрачной. Призраком. Умерла для него.

Сердце в груди болезненно заныло.

– Пойдемте, ваша утонченность. – Мабли ласково взяла меня за руку, тихо увещевая: – Все хорошо. Все будет хорошо.

Прозвучи эти слова из уст Скальде, и я бы поверила. А так…

Веры во что-то хорошее у меня больше не было.

* * *

Шаги прогромыхали по пустынному коридору, пугливым эхом отозвавшись в его темных глубинах. Князь Темнодолья ворвался в свои покои. Разъяренным зверем бросился к бутылке, по темному стеклу которой вился узор лозы. Во рту нестерпимо горчило от осознания собственного бессилия, и Игрэйту не терпелось хмелем приглушить этот тошнотворный привкус.

Омерзительное ощущение.