Скальде поспешил за ними следом, не обращая внимания на замирающих в танце придворных, провожавших будущего императора вопрошающими, недоуменными, тревожными взглядами. Шепот все нарастающим гулом катился по залу, преследуя мага.

Тальден чувствовал, как злость и раздражение, на протяжении всего вечера вспарывавшие лед безразличия, вытесняет иное чувство – беспокойство за девушку, незаметно ставшую частью его жизни.

Глава 33

Тьма, назойливо мельтешившая перед глазами, будто кто-то вымазал холст моего сознания черной краской, в какой-то момент схлынула, распадаясь на клочья. Расползлась по углам и впиталась в камень. Теперь я отчетливо видела перед собой Крейна, крепко удерживавшего меня за руку. Маг быстро шел по пустынной галерее, наполняя ее гулким эхом шагов. Волоча меня за собой, словно любимую игрушку на веревочке. Паровозик там или машинку. Уперлась хмельным взглядом в герцогский хвост, перехваченный темной лентой, мечтая основательно его проредить, чтобы наконец остановился.

Не хвост, а герцог.

Куда это он меня тащит?

– Пустите. Мне больно.

По плану должна была угрожающе завопить, но звуки, сорвавшиеся с губ, больше походили на писк несчастного комара, над которым занесли мухобойку.

Проклятье! Да что со мной такое?!

Блейтиан обернулся. В глазах, в сумраке казавшихся чернее ночи, в выражении его лица с хищно заострившимися чертами промелькнули удивление, досада, раздражение.

Мужчина нахмурился и бросил, ускоряя шаг:

– Нам надо поговорить.

– Если так хочется разговаривать, вернемся в зал. И говорите там, сколько влезет.

Но уже не со мной, а с Герхильдом, которому я обязательно настучу на этого беспардонного солдафона! Только хорошо бы сначала избавиться от его железной хватки.

Запястье болезненно ныло, саднило, будто в том месте, где сейчас сжимались пальцы Крейна, Снежок прежде вырисовывал своими коготками снежинки.

– Да пусти ты меня! – все-таки прорезался голос, хоть и не с первой попытки.

Это незначительное усилие – закричать во все горло – стоило мне остатков энергии. Рывок, меня протащило по полу, и вот я уже в какой-то комнате. Вроде бы стою, хотя на самом деле очень хочется лечь, и никак не пойму, то ли в глазах снова мутнеет от того, что со мной обращаются, как с марионеткой: дергают бесцеремонно, не думая, что мне и без того плохо. То ли все из-за позабытой брошки, а может, из-за выпитого лишнего на празднике или черт знает чего еще. В этом змеином логове все возможно: и отравят, не моргнув глазом, и магией укокошат за милую душу.

Я повисла в руках прихвостня Хентебесира, чувствуя себя все той же игрушкой, только теперь уже без веревочки. Ядовитая горечь парфюма, смешавшись с терпким запахом алкоголя, заставила поморщиться.

Еще одно различие между Крейном и Лешей – муж на дух не переносит крепкие напитки. В то время как герцог, да и все прихлебатели в темнодольской своре, не знают меры в распитии горячительного.

Впрочем, его светлость не выглядел пьяным. Твердая походка, цепкий колючий взгляд. Он казался скорее опьяненным. Не вином – похотью, долго сдерживаемым желанием. Которое, не успели за нами захлопнуться створки, принялся тут же утолять.

Губы мага ужалили поцелуем, будто пчела ядовитым укусом. Первые мгновения даже не поняла, что вообще происходит: настолько неожиданным оказался коварный выпад. Мерзавец и не думал останавливаться и прекращать исследовать мой рот, вызывая у меня рвотные позывы. Не знаю, откуда только взялись силы: прикусив негодяю губу (пусть скажет спасибо, что язык не оттяпала), отчаянно ударила его в грудь.

Вырвалась, отскочив. Блейтиан зашипел, как потревоженная кобра. Сплюнув кровавый сгусток, вытер сползшую по подбородку каплю. В полумраке кровь больше походила на деготь. А может, у таких, как он, она действительно черная.

Я отшатнулась, встретившись с магом взглядом. Его – был страшным, безумным. Опасным.

– Ну и где же обещанная мне покорная и податливая алиана?

– Совсем охренел? – вырвалось возмущенное. – Когда это я тебе что-то обещала?!

Я выпала в осадок. На какую-то долю секунды даже бояться перестала, почувствовав себя актрисой в театре абсурда. Нет, он точно свихнулся.