Это она еще не знает, насколько неподобающе Герхильд вчера со мной обошелся. Иначе бы снова закатывала глаза и хваталась за сердце. А если б узнала, как я сама желала этого его неподобающего поведения… Наверняка эссель Тьюлин сделала бы все возможное и невозможное, чтобы предотвратить грядущий ужин.

От картины, ожегшей сознание – я, зажатая между стеной и Скальде, словно вплавленная в него, – вдруг стало невыносимо жарко. В груди как будто вспыхнул факел. Сердце забилось быстрее, кровь прилила к щекам, что вызвало у достопочтенной сводницы удовлетворенный кивок и даже некое подобие благосклонной улыбки. По-видимому, эссель Тьюлин решила, что подопечная краснеет, смущенная и пристыженная ее обличительной речью. Добрую половину которой я благополучно пропустила мимо ушей.

– Будьте бдительны, эсселин Сольвер, и не давайте поводов для пересудов. Ваша репутация так же бесценна, как и ваша невинность. Подумайте о будущем и о том, какое о вас может сложиться впечатление у других господ тальденов. Вы ведь еще не стали императрицей, и, возможно, это ваш не последний отбор.

На такой пафосной ноте мадам сваха закончила сольное выступление. Сольное, потому что мне, оказавшейся на скамье подсудимых, и слова не дали вставить в свою защиту.

Шурша парчовыми юбками и подметая полы длинной вуалью головного убора, эссель Тьюлин направилась к выходу. Согнулась в три погибели, чтобы эннен вписался в низкий проем, и, обернувшись, строго напомнила:

– Не вздумайте за ужином позволить ему лишнего!

А кто не позволит мне позволить лишнего самой себе?

Я, конечно, борюсь с собой. Но пока что-то не очень успешно. Каждый день сражаюсь с соблазном, можно сказать, не на жизнь, а на смерть. Разум воюет со слабой плотью, совесть – с необъяснимыми желаниями, пробуждавшимися от одной лишь мысли о моем ледяном пламени. Которое и не мое вовсе. Об этом неустанно твердил здравый смысл.

А что-то глубоко внутри нашептывало совсем другое…

После эссель Тьюлин проведать пациентку заглянул эррол Хордис. Довольный моим посвежевшим лицом, на котором наконец-то начали проступать краски (спасибо провокационным и таким шальным мыслишкам о Скальде) и тем, что ко мне наконец-то вернулся здоровый аппетит, лекарь радостно возвестил, что уже через пару дней я смогу позволить себе короткие прогулки по замку и трапезы в обществе других невест.

– А пока лучше оставайтесь в кровати, эсселин Сольвер. Полежите еще денек-другой.

– Как скажете, – согласилась послушно.

Следуя наставлениям эссель Тьюлин, робко взмахнув ресницами, потупила взор. Ведь юной деве не пристало долго глазеть на мужчину. И вообще на него глазеть.

Когда за целителем закрылась дверь, я перетащила на кровать вчерашние дары Ариэллы и принялась их изучать. Одна из книг была посвящена тальденам и алианам. Ари, сумевшим принять силу мужа, а также элири, не сумевшим этого сделать и по прихоти своих жестокосердных супругов ставшим бесправными рабынями.

Эх, жаль, тот тальден из Рассветного королевства отпустил в свое время Блодейну. Сделай он тогда ее наложницей, и не было бы всей этой истории.

Я собиралась лишь мельком просмотреть пухленький томик любовных преданий былых времен. Этаких средневековых лирических баллад. Едва ли они помогут отыскать дорогу домой, а значит, нечего на них время тратить. Но, прочтя одну историю, незаметно переключилась на следующую и исчезла из реальности на добрую половину дня.

Признаюсь, некоторые истории мне совершенно не понравились. Взять хотя бы ту, в которой описывалась судьба императора Роланта. Его великолепие долго не мог найти свою половинку, три алианы его стараниями отправились украшать сады в виде ледяных произведений магического искусства. И только с четвертой, с юной княжной Ильсиррой, ему наконец подфартило. Как и самой княжне, благополучно пережившей первую брачную ночь.

Чтобы будущий император раньше времени не отбросил коньки (или в случае дракона правильней сказать не склеил ласты, то бишь лапы?), при нем всегда находилась фаворитка, некая маркиза де Лавьен.