Видимо, он пошёл по стопам деда. Тот тоже постоянно Лабиринт изучал, работая то на правительство, то на какие-то организации, а к старости вот устроился в этот институт.

— Кажется, за этой дверью завхоз обитает, — проговорил Павел и сунул голову в кабинет.

— И чего? — спросил я из-за его спины. — Кто там?

— Женщина в плаще с капюшоном. Спиной стоит. Не уверен, что это завхоз.

— Плащ-то чёрный? А коса у неё есть? Руки костлявые? Смертью пахнет? — криво ухмыльнулся я и буркнул: — Посторонись.

Павлушка послушно отошёл, а я пробрался в кабинет и вправду узрел спину женщины в лёгком плаще, понизу измазанном комочками свежей земли.

Она стояла возле окна, глядя на простолюдинов с лопатами. Те уже шли к крыльцу, а на нём махал руками Грулев, явно показывая мужчинам, как он оторвёт мою голову.

— Кхам, кхам! — громко кашлянул я в кулак.

Дамочка подскочила от неожиданности и стремительно обернулась.

— Ой, Игнатий Николаевич, вы меня так напугали! — пропищала она, хлопая невыразительными глазами, поселившимися на треугольном лице, похожем на крысиную мордочку.

Да и волосы у неё оказались цвета мышиной шерсти. Аж кота в неё захотелось бросить.

Однако, несмотря на безобидный внешний вид, эта простолюдинка славилась вредным характером и даже пыталась нагибать дворян, пользуясь своей мелкой властью завхоза. О-о-о, это был её личный кайф!

Причём в этом мире отсутствовало помыкание простолюдинами. Их права соблюдались.

— Подайте мне ключи от алхимической лаборатории, — сразу перешёл я к делу, расправив плечи.

— Игнатий Николаевич, при всём уважении, но, как и говорил вам господин Грулев… — начала она, притворно грустно опустив взгляд, а сама едва сдержала гаденькую улыбочку.

— Ключи! — рявкнул я, набравшись сил, и впился в неё самым тяжёлым взглядом.

Даже Павлушка за моей спиной подпрыгнул. А женщина так и вовсе в ужасе отшатнулась, выставив перед собой руки. Испугалась. Но вежливые расшаркивания и просьбы лишь заставляют подобных персонажей раздуваться от собственной важности.

— Не… не… — всё же протестующе замычала она, попятившись к подоконнику.

Я подошёл ближе, проговорив свистящим шёпотом:

— Поверьте, со мной лучше не связываться. Я страшнее, чем кто бы то ни был. Настоящий Серый Волк. Дайте мне ключи. А Грулеву скажите, что испугались. Он поверит… обязательно поверит.

— М-м-м, — замычала женщина, глядя, как мои глаза слегка засветились под еле слышный треск молний, забегавших по бороде.

— Ар! — щёлкнул я зубами перед её лицом, как заправский волколак.

— А-а-а! — взвизгнула завхоз. — Вот они!

Она трясущейся рукой судорожно сунула ключи мне в ладонь, отводя взгляд.

— Благодарю, — весело подмигнул я ей и вышел вон.

— Ну ты и рявкнул. У меня чуть душа в пятки не ушла, — признался внук, смахнув со лба капельки пота.

Я с гордым видом прошёл несколько метров и свернул за угол. И вот тут-то из моей груди вылетел облегчённый вздох, плечи снова опустились, а спина чуть согнулась, горя огнём. А ведь прежде я даже перед императором спину не гнул!

Грёбаное тело! Кажется, я слышу, как при каждом шаге суставы скрипят. Лестница же передо мной начала не то что двоиться, а троиться.

— Дедушка, тебе плохо?

— Нет, не плохо. Херово. Надо поторапливаться, — просипел я, взял яйца в кулак и начал спускаться в подвал со всей доступной мне скоростью. Но, думаю, даже черепаха сейчас показалась бы мне спринтером.

— Позволь, я помогу тебе, дедушка.

— Я сам! Лучше расскажи, отчего у меня сознание-то в том году помутилось? От чрезмерной любви родственничков?

Внук помрачнел, пожевал губы и негромко произнёс, открыв передо мной дверь, ведущую в подвал:

— Пару лет назад ты с особой страстью начал изучать Лабиринт. Даже из нашего родового особняка съехал и снял квартирку возле прохода в Лабиринт. И один только бог знает, что ты такое изучал, но это-то и свело тебя с ума.

— Надеюсь, вы додумались обыскать квартирку и забрать все записи, книги? — просипел я, войдя в лишённый окон коридор.

Здесь с потолка свисали горящие жёлтым светом лампы в жестяных абажурах, а на стенах красовались плакаты, рассказывающие об алхимии.

— Конечно! — возмущённо засопел внук. — Все вещи твои забрали, но так и не поняли, что ты изучал.