Пара мужчин вежливо уступили мне дорогу, а взяточник, наоборот, перегородил путь, оказавшись в два раза шире меня.

— Я повторяю, вы не пройдёте, Зверев, — процедил он, прожигая меня взглядом исподлобья. — Вход только для учащихся и сотрудников. А вы ни тот ни другой. Вы всего лишь… знаете, кто вы, Зверев?

— Седой ангел? — вскинул я бровь, попутно заметив, как стоящий рядом Павлушка от напряжения закусил губу и втянул живот.

Он явно боялся Грулева, но не отступал

— Нет, вы просто ходячий мертвец, который по какому-то недосмотру вылез из гроба! — выплюнул дворянин, сощурив глаза. — Развалина и ничтожество. У вас даже нет дара. Он деградировал, оставив такого сумасшедшего, как вы.

Мужчины нахмурились, глядя на Грулева, перешедшего все границы. Гнев раздирал его грудь и выворачивал наизнанку ноздри, нашёптывая, что именно Игнатий Николаевич виноват в том, что его с позором попёрли из института.

— Не смейте оскорблять моего дедушку! — вдруг выдал раскрасневшийся Павел.

Его гневный крик окончательно привлёк к нам внимание простолюдинов, копошащихся в саду. Они все как один, с любопытством уставились в нашу сторону.

— Грулев, сколько вам нужно заплатить, чтобы вы извинились? Какие суммы вы нынче берёте? — глумливо сказал я, бесстрашно глядя в его глаза с полопавшимися капиллярами.

— Проваливайте отсюда! — выпалил он и ткнул меня пальцем в грудь, да так сильно, что чуть рёбра не треснули.

Я схватил его палец и с приятным для уха хрустом сломал, а затем ударил в особую точку возле колена. Получилось слабо, но мужчина всё равно вскрикнул от боли и повалился на крыльцо.

А я с гордо поднятым подбородком прошёл мимо, пытаясь восстановить сбитое дыхание.

Павлушка шустро последовал за мной, оглянувшись на корчащегося «борца».

А тот в бешенстве заорал, вызвав магический огонь, окутавший кисть его руки:

— Убью!

— Нет! — вскричал внук.

— Грулев, не делайте этого! — заорали мужчины.

— Он убьёт его! — выпалил кто-то из простолюдинов, выронив лопату.

— Аргх! — выдохнул разъярённый взяточник и швырнул в мою спину «огненный шар».

Тот с гудением пролетел пару метров и расплескался по «воздушному щиту», открывающемуся на двадцатом уровне магии воздуха. Я вызвал его, даже не оборачиваясь, всего лишь нужным образом выкрутив кисть.

Рискованно? Ещё бы! Если бы не успел, то получился бы горелый старик. Но как же стильно и круто всё вышло!

Да ещё я с деланым безразличием медленно обернулся и увидел изумление, разлившиеся по лицам людей. Даже Грулев выгнул брови и раззявил рот, сглотнув гнев. Оно и понятно… Мир для него перевернулся в одно мгновение, как для охотника, вдруг с ужасом осознавшего, что теперь он дичь.

— Грулев, это вы тут спички в спины людей кидаете? — насмешливо спросил я, ощущая на себе восторженные взгляды простолюдинов, увидевших настоящий мастер-класс. — Дворяне так не делают, Грулев. Зарубите себе на носу. Если хотите сразиться со мной, то вызовите на поединок. Да, дуэли запрещены. Но мы ведь все знаем, что иногда из Лабиринта люди не возвращаются.

— М-м-м… — растерянно промычал бледный взяточник, торопливо соображая, как бы выкрутиться из ситуации, да так, чтобы ещё больше не уронить честь.

Он явно испытал толику страха, увидев, что ко мне вернулся дар. Прежде Игнатий Николаевич имел уровень выше, чем у Грулева. Потому «борец» сейчас и опасался принимать мой вызов. Он шарил по сторонам бегающим, как у загнанной крысы, взглядом, да судорожно сглатывал, мигом растеряв всю свою смелось. Гордость вытекала из него, как трупный яд.

— Грулев, вы пародируете корову? Превосходно мычите. Вы где-то обучались? В каком-то коровнике? — ухмыльнулся я.

К сожалению, моё выступление испортил добрейшая душа Павлушка. Он схватил меня за руку и затащил в институт, протараторив:

— Пойдём, пойдём, дедушка!

— Ты чего делаешь, шалопутный? Я же его почти раком поставил! Ну не в прямом смысле, а в моральном плане! — негодующе прохрипел я уже за закрытыми дверьми и опёрся разболевшейся спиной на выкрашенную синей краской стену.

Применение «воздушного щита» высосало из меня изрядное количество выносливости. Даже начал двоиться пустой коридор с чёрно-серыми половыми плитками, побелённым потолком и арочными деревянными дверьми по сторонам.