С каждой уходящей минутой волнение в доме усиливалось, становясь почти осязаемым. Оно висело в воздухе тяжёлым туманом. Я уже не просто нервничала — меня начинало потрясывать. Постоянно смотрела на дорогу, надеясь увидеть знакомый тёмный экипаж, но улица была пуста.

Лестр тоже помрачнел. Его расслабленная полуулыбка исчезла. Он хмурился, скрестив руки на груди, и прислушивался к каждому звуку с улицы.

Даже Май почувствовал, что что-то не так. Мальчонка притих, перестал играть в своего дракона и, подойдя ко мне, молча прижался к моему боку, тревожно заглядывая в лицо.

Солнце медленно, неотвратимо клонилось к горизонту, окрашивая небо в кроваво-красные тона. Я готова была волосы на себе рвать от бессилия. Сердце сжалось в болезненный комок, я чувствовала, просто физически ощущала, что произошло что-то плохое.

— Больше не могу ждать, — выдохнула я. — Отправлюсь её искать!

— Оставайтесь дома, — голос Лестра прозвучал твёрдо и непререкаемо. Он шагнул мне наперерез. — Я съезжу в гильдию и всё выясню. А вы с Маем ждите здесь.

Я подняла на него глаза, полные паники, и благодарно кивнула, до боли кусая губы.

— Хорошо. Да… спасибо.

Я отправилась провожать его во двор. Воздух на улице уже остыл, пахло вечерней прохладой. И в этот самый момент тишину нашего переулка разорвал бешеный, неровный стук копыт.

К нашей калитке, тяжело кренясь на повороте, вылетел экипаж гильдии. Лошади были взмылены и тяжело храпели.

— Лила! — я облегчённо выдохнула, чувствуя, как гора свалилась с плеч. Слава богам, просто задержались в пути!

Кинулась к калитке, на ходу отодвигая засов, готовая отругать кучера за быструю езду и обнять дочь. Но моё облегчение мгновенно смыло ледяной волной животного ужаса.

Дверца экипажа была вырвана. Внутри никого не наблюдалось. А с козел, тяжело переваливаясь и шатаясь, спускался пожилой кучер.

Его лицо представляло собой жуткую маску. По лбу и щеке стекала густая, тёмная кровь, заливая глаз, а одежда была перепачкана уличной грязью.

— Дядя Брон?! — закричала я не своим, дрожащим голосом, подбегая к нему. Лестр в мгновение ока оказался рядом, поддерживая оседающего старика. — Что случилось?! Где Лила?!

Кучер поднял на меня затуманенный, полный боли и вины взгляд. Его руки дрожали, нервно сжимая перепачканную в крови тряпичную кепку.

— Простите… госпожа Эля… — прохрипел он, едва ворочая языком. — Я не смог… Нас зажали в переулке… подрезали телегой. Я даже не понял, откуда они взялись.

— Кто?! — рявкнул Лестр, и в его голосе лязгнула сталь.

— Люди в масках… грузные, здоровые, — закашлялся старик. — Один ударил меня по голове… Я потерял сознание. А когда очнулся… лошади бьются, дверь вырвана… а Лилы нет.

Я почувствовала, как от сказанных слов замирает сердце. Воздух выбило из лёгких. Под кожей прокатился липкий, парализующий, панический ужас. Моя девочка. Моя умная, хрупкая Лила… В руках бандитов!

Мир перед глазами качнулся, я пошатнулась, хватаясь за забор.

— Они оставили… вот, — дрожащей рукой кучер потянулся к карману куртки и протянул мне скомканную, грязную бумагу. — Сунули мне в руку, пока я лежал.

Я затряслась так сильно, что не смогла даже разжать пальцы, чтобы взять этот проклятый листок. Лестр мгновенно шагнул вперёд. Одной рукой он крепко приобнял меня за плечи, не давая упасть и делясь своей силой, а другой выхватил послание из рук старика.

Он развернул скомканный лист. Его глаза быстро пробежали по неровным, корявым строчкам.

Я смотрела на лицо лорда и видела, как оно меняется. Черты заострились, превращаясь в высеченную из камня маску гнева. Челюсти сжались так сильно, что желваки заходили ходуном, а в серых глазах вспыхнуло такое смертоносное пламя, что мне стало по-настоящему страшно.

— Что там? — прошептала я одними губами. — Лестр… что там написано?

Он посмотрел на меня. В его взгляде читалась обжигающая вина и ледяная решимость.

— Это мне, — глухо произнёс он, и каждое слово давалось ему с трудом.

Я выхватила бумагу из его пальцев. Буквы прыгали перед глазами, но я заставила себя прочитать этот грубый, угрожающий текст, от которого кровь стыла в жилах.