Признаться честно, Эля вызывала много вопросов. В ней чувствовалась какая-то тайна. Но лезть в чужие секреты было не в моих правилах. Своих хватало.

Я стряхнул пыль с рук и потянулся за чистой ветошью.

Уже достаточно долго я находился в этой империи. Сбежал из дома, оставив за спиной парчовые одежды, духоту дворцовых интриг, фальшивые улыбки и толпы слуг, готовых подтирать за мной каждую пылинку. Меня тянула свобода. Хотелось дышать полной грудью, узнавать что-то новое, быть простым человеком, а не разменной монетой в политических играх.

Конечно, я не был идиотом. Прекрасно понимал, что отец — человек с неограниченной властью — дал мне лишь временную отсрочку. Я не раз замечал за собой слежку на улицах, а потом и здесь, в Этерии. Его ищейки знали, где меня найти. Но я был искренне благодарен ему за то, что он не приказал скрутить меня и притащить во дворец силой. Он позволил мне познать жизнь с другой стороны, перебеситься.

Неизвестно, как долго будет длиться терпение отца, но и меня послушным не назовешь. Если не захочу возвращаться, и уж тем более если не захочу брать в жёны ту самую «удобную», выгодную для империи невесту, которую мне навязывали — этого не будет. И отец, зная мой упёртый, колючий характер, прекрасно это понимал.

Сплетни… О, это отдельный вид искусства. Пожалуй, единственная вещь, которая гуляет абсолютно свободно, перекатываясь волнами от высшей знати до простого люда в трактирах. Мне, даже работая подмастерьем, не составило труда узнать столичные новости.

Больше всего болтали о том, что дочь князя Лерея — та самая моя детская подруга, — встречается с лордом Валторном. Все твердили о скорой помолвке. Но когда я оказался на том самом ужине у Эли… Всё оказалось совершенно не так, как трепали людские языки.

У меня острый глаз, и нет, мне не показалось. Лестр весь вечер не отводил взгляда от Эли. Всё его внимание, каждая фраза, каждый жест были полностью сосредоточены на ней одной. Он смотрел на художницу так, как мужчина смотрит на свою женщину — с восхищением, нежностью и собственническим инстинктом. Амалия же для него была просто фоном. И тогда я чётко понял: между Лестром и Амалией нет абсолютно ничего. Почему-то на ум пришла мысль, что, скорее всего, она просто использовала его, чтобы отвадить женихов, точно так же, как я сбежал из дома, спасаясь от невест.

«Умная девочка», — мысленно похвалил я её.

Отложил рубанок и провёл ладонью по гладкой поверхности доски. Идеально.

Снова и снова я возвращался к воспоминаниям о мелодичном смехе Амалии. Она стала другой. Совершенно не похожей на тех знатных барышень, с которыми мне доводилось встречаться на балах или званых ужинах. Те девицы носили манерные маски, строя из себя само совершенство во всех смыслах этого слова. А на деле — пустоголовые, расчётливые лицемерки, преследующие свои низменные цели: как бы найти жениха побогаче да титул повыше. Их разговоры о шляпках и сумочках нагоняли на меня смертельную тоску. Я терпеть таких не мог.

Но, увы, других мне встречать не доводилось. До недавнего времени.

Амалия, с аппетитом уплетающая тушёный картофель в доме художницы, не боящаяся испачкать руки и искренне смеющаяся над собой — это было что-то невероятное. Настоящее.

Я поймал себя на мысли, что стою посреди мастерской, опираюсь на верстак и улыбаюсь, как последний дурак, глядя в стену.

Смахнув стружку с фартука, я выпрямился. В голове мелькнула шальная мысль:

— А не сходить ли мне в гости к князю Лерею? — хмыкнул я вслух. — Поприветствовать, так сказать. Отец все равно знает, где я. С моей стороны будет крайне невежливо игнорировать его старого друга.

Я стянул через голову рабочий фартук. Да. Нанести визит вежливости князю — это святая обязанность. А то, что в особняке совершенно случайно может оказаться его очаровательная дочь… что ж, это лишь приятный бонус.

78. Уютное затишье перед бурей

Эля

Вернувшись домой с Маем после нашего визита к Амалии и князю, я чувствовала небывалый душевный подъём. Всё складывалось как нельзя лучше. У меня на руках был самый важный заказ в моей жизни, а в сумке бережно покоилась миниатюра покойной княгини.