У первого взгляд — сталь. Ледяной, колючий, режущий. Он скользит по ней как скальпелем: от растрепанных волос до губ, которые она нервно облизывает, вниз по шее, по груди, по талии, по ногам. Губы его сжаты в тонкую жесткую линию, скулы заострены. В нём нет ни капли тепла, только опасность и власть. Это Рэй. Она знает это мгновенно, кожей.

Второй… Второй — полная противоположность. Расслабленная, ленивая улыбка, но глаза… глаза хищника, который не охотится только потому, что сытая жертва сама идет в руки. Он окидывает её взглялом медленно, смакуя, задерживаясь на бедрах, на груди, снова на губах. От его взгляда по коже бегут мурашки, соски твердеют до боли, и она боится, что это видно через блузу. Этот взгляд раздевает её гораздо быстрее, чем её фантазия. И ей кажется, что он видит всё: и мокрые от пота виски, и сбившееся дыхание, и то, как сильно сжаты её бёдра.

Тишина длится вечность. Астра чувствует запах их одеколона — дорогого, космического, смешанного с запахом чистой мужской кожи и озона. Рэй делает шаг вперёд, и пространство комнаты сжимается до размеров спичечного коробка. Его голос, когда он наконец говорит, звучит низко, хрипло, как приговор, который зачитывают перед казнью.

— Значит, вы наш новый секретарь?

Это не вопрос. Это констатация факта. И в этой фразе — обещание. Обещание долгих ночей в замкнутом пространстве корабля, где не спрятаться, не скрыться, и не убежать.

Астра смотрит в эти два абсолютно разных, но одинаково голодных глаза. Она сглатывает. Во рту пересохло. Между ног всё ещё пульсирует, и от этого пульса темнеет в глазах. Она понимает: она влипла.

По уши. По самую макушку.

И ей это нравится.

Глава 1 Подписание контракта

Каюта капитана. Поздний вечер по корабельному времени.

Астра стоит перед массивной металлической дверью с табличкой «Капитанский состав. Доступ ограничен». Сердце колотится где-то в горле, заглушая гул вентиляции. Она уже час крутится по кораблю, пытаясь унять нервную дрожь после той встречи в раздевалке, но тело до сих пор помнит: жар их взглядов, холод металла за спиной, липкое кружево, прилипшее к коже. Она успела принять душ в своей крошечной каюте, надеть свежее белье — на этот раз простое, хлопковое, как броню. Но броня не помогла.

«Финальные бумаги, — повторяет она про себя, как мантру. — Просто подписать бумаги и уйти. Завтра вылет. Они будут заняты, ты будешь сидеть в своей каюте или в секретарской. Всё будет профессионально».

Она нажимает кнопку вызова. Дверь бесшумно скользит в сторону.

Каюта капитана оказывается не просто комнатой, а целыми апартаментами. Мягкий, приглушенный свет, панорамное окно во всю стену, за которым чернота космоса усыпана далекими звездами, широкий диван, обтянутый черной кожей, стол из полированного дерева. Пахнет дорогим виски, кожей и… мужчинами. Тем самым запахом, от которого у неё тогда подкосились колени.

Они там. Оба.

Рэй сидит в кресле у стола, длинные ноги вытянуты, лодыжка закинута на колено. В руке — прозрачный стакан с янтарной жидкостью. Он даже не смотрит на неё — смотрит в стену, но краем глаза, периферией, она чувствует, как он сканирует каждый её сантиметр. Губы всё так же сжаты в жесткую линию.

Шей — на диване. Расслабленный, развалившийся, расстегнутый верх пуговиц рубашки открывает полоску смуглой кожи. Он улыбается той самой ленивой улыбкой, когда она входит.

— Астра, — мурлыкает он её имя, как пробует на вкус. — Заходите, не стойте в дверях. Мы не кусаемся. По крайней мере, без спроса.

Рэй хмыкает. Коротко, беззвучно. Астру бросает в жар.

Она делает шаг внутрь, дверь за спиной закрывается с мягким шипением. Звукоизоляция. Конечно.

— Я по поводу контракта, — голос звучит хрипловато, приходится откашляться. — Вы сказали, нужно подписать финальные…

— Сядете? — Шей кивает на диван рядом с собой. — Или предпочитаете стоять? Хотя стоять, наверное, неудобно. Ноги устали.

Он знает. Он всё знает. Видит, как дрожат её колени под тонкой тканью брюк.

Астра садится. На самый край дивана, подальше от Шея. Между ними ещё полметра, но она чувствует жар его тела. Рэй наконец поворачивает голову, и его стальной взгляд впивается в неё. Смотрит на губы, на шею, на вырез блузки — скромный, закрытый, но под этим взглядом ткань исчезает.