— Никто не говорит об отлёте, Астра. — Его голос низкий, вибрирующий. — Никто не думает о конце. Слышишь? Думай о сейчас. О сегодня. О нас.

Он целует её.

Медленно. Глубоко. Отдавая всего себя без остатка. Это не поцелуй-прелюдия, которым он обычно начинает секс. Это признание. Это молитва. Это обещание, скреплённое дыханием.

Астра отвечает. Вкладывает в поцелуй всю растерянность, весь страх, всю ту нежность, которую не смела показать раньше, боясь, что её используют как слабость. Её пальцы зарываются в его волосы — мягкие, тёмные, пахнущие корабельным мылом и чем-то своим, шейным. Она притягивает его ближе, жадная до его тепла.

Шей подхватывает её на руки, не разрывая поцелуя. Она чувствует, как напряглись его мышцы, как легко он держит её вес. Он делает несколько шагов и аккуратно, почти невесомо, укладывает её прямо на стол.

Она ощущает спиной тёплую гладкую древесину, краем глаза видит мерцание свечей. Тарелки и бокалы окружают её, создавая хрупкий круг. Одна ваза с фруктами опасно покачивается у её бедра.

Шей нависает сверху. Смотрит на неё. Долго, жадно, пожирая глазами. Её растрёпанные волосы разметались по скатерти, губы припухли от поцелуя, грудь вздымается под тонкой тканью блузки.

— С ума сойти, — выдыхает он. — Ты даже не представляешь, какая ты красивая. Сейчас. Здесь. Моя.

— Шей… — Ей хочется сказать что-то важное, но слова рассыпаются.

— Тсс. — Он прикладывает палец к её губам. — Дай мне налюбоваться.

Он расстёгивает её блузку. Медленно. Пуговица за пуговицей. С каждой расстёгнутой пуговицей он целует открывающуюся кожу. Ключицы — долгий, влажный поцелуй. Ложбинка между грудей — языком проводит по коже, чувствуя, как ускоряется её пульс. Живот — когда последняя пуговица сдаётся, он отводит ткань в стороны и прижимается губами к солнечному сплетению, к нежной коже над пупком.

Он раздевает её с благоговением. Словно разворачивает бесценный подарок. Когда блузка летит на пол, а за ней следует юбка и бельё, Астра остаётся полностью обнажённой на парадном столе «Титана», среди остатков ужина и десятков свечей.

Шей замирает. Просто смотрит. Его взгляд скользит по её телу, изучая каждый изгиб, каждую родинку. В его глазах нет похоти — чистое, обнажённое восхищение.

— Я люблю тебя, — говорит он вдруг. Тихо, но твёрдо.

Астра застывает. Воздух застревает в лёгких, превращаясь в ледяной ком. Сердце пропускает удар, а затем начинает колотиться где-то в горле.

— Что?

— Люблю. — Он смотрит прямо в глаза, не давая спрятаться. — Не просто хочу. Не просто нравится трахать. Люблю. По-настоящему. Так, как никого не любил. Даже Рэя.

— Шей, не надо… — Она мотает головой, слёзы текут сильнее. — Мы знакомы всего ничего. Неделю.

— Какая разница? — Он усмехается, но в глазах боль. — Я знал с первой минуты, как ты вошла в раздевалку. Помнишь? Мы с Рэем спорили, ты зашла, облизнула губы и посмотрела на нас. Растерянно, испуганно. И я понял. Внутри щёлкнуло. Это она.

— А Рэй?

— Рэй тоже. — Он гладит её по животу, успокаивая. — Просто он по-другому это показывает. Он любит действиями. Защитой. Контролем. Но мы оба… мы оба тебя любим, Астра. Просто по-разному. Ты стала нашей. А сегодня я хочу, чтобы ты стала моей. Хотя бы на одну ночь. Моей безраздельно.

Астра плачет. Слёзы текут по вискам, в уши, в волосы. От страха, который сжимает внутренности ледяной рукой. От счастья, которое разрывает грудь. От невозможности всего этого. Слишком хорошо. Слишком правильно. Значит, это обязательно отнимут.

Шей наклоняется и целует её слёзы. Солёные, горячие, живые. Он пьёт их, будто это эликсир.

— Не плачь. Пожалуйста.

— Я не от страха. Я от… не знаю. От всего сразу.

— Тогда просто чувствуй. — Он отстраняется, смотрит на неё. — Чувствуй меня. Сейчас только это имеет значение.

Он целует её грудь. Нежно, едва касаясь губами. Обводит сосок языком, чувствуя, как он твердеет под его лаской. Втягивает в рот, посасывает, играет. Одновременно рука гладит живот, опускается ниже, разводит бёдра.

Астра выгибается, отдаваясь его ласкам. Всё иначе. Каждое прикосновение — откровение. Каждый поцелуй — признание. Её пальцы впиваются в скатерть, комкая ткань.