Внутри темно, только аварийное освещение — красноватый полумрак. Пахнет маслом, металлом и… чем-то ещё. Сзади слышен шаг, и дверь закрывается.

— Сюрприз, — голос Рэя звучит из темноты.

— Мы долго думали, чем тебя удивить, — добавляет Шей, появляясь из-за грузового контейнера.

Они оба в форме, но форма расстёгнута, и в красноватом свете Астра видит их возбуждённые тела.

— Сегодня не будет кровати, — говорит Рэй, подходя ближе. — Сегодня будет ангар. Контейнеры. И мы.

— И ты, — добавляет Шей, вставая с другой стороны. — Будешь нашей игрушкой. На все четыре часа до смены вахты.

Астра делает шаг назад, но упирается спиной в холодный металл контейнера.

Сердце колотится где-то в горле. Но между ног уже течёт.

— Ну что, малышка, — шепчет Рэй, расстёгивая ремень. — Готова к рабочей ночи?

Глава 4 Испытательный срок

Медицинский отсек корабля «Титан». Ночь.

Астра шипит сквозь зубы, когда антисептик попадает в ссадину на колене. Глупо вышло — споткнулась в ангаре, зацепилась каблуком за стык плит, и вот результат: разодранная кожа, порванные колготки и дурацкая боль в ушибленном бедре. Мелочь, конечно, но Шей, узнав об этом, потащил её в медотсек с такой решимостью, будто у неё перелом позвоночника.

— Сядь сюда, — командует он, похлопывая по медицинскому столу, обтянутому белой простыней. — И сними это.

Он кивает на порванные колготки. Астра колеблется секунду, но потом стягивает их, оставляя ноги голыми. Шей смотрит — не на ссадину, на бедра. Потом отводит взгляд, надевает маску профессионала.

— Дай посмотрю.

Он осторожно касается её колена, пальцы тёплые, уверенные. Осматривает ссадину, чуть надавливает вокруг, проверяя, нет ли отёка. Астра закусывает губу — не от боли, от его прикосновений. В стерильном свете медицинских ламп, в запахе антисептика и чистой простыни, его руки на её голой коже кажутся чем-то неправильным. Запретным. И от этого ещё более возбуждающим.

— Ничего серьёзного, — заключает он, поднимая глаза. — Но обработать надо. И наблюдать.

— Наблюдать? — переспрашивает она. — За ссадиной?

— За тобой, — в его глазах мелькает улыбка. — Травма могла быть опаснее. Удар головой, например. Или потеря сознания. Мало ли.

— Я в порядке, Шей.

— Я проверю.

Он берёт её подбородок, поворачивает лицо к свету. Смотрит в зрачки, просит следить за его пальцем. Астра послушно выполняет, чувствуя, как от его близости по телу разливается жар.

— Реакция нормальная, — бормочет он. — Пульс…

Его пальцы ложатся ей на запястье, считают удары. Астра знает, что пульс учащённый — от него, от этой близости, от того, что она сидит на столе почти голая, а он в белом халате поверх формы, и это так неправильно, что сводит с ума.

— Пульс повышен, — констатирует Шей, и в голосе появляется хрипотца. — Интересно, почему?

Дверь медотсека открывается, впуская Рэя. Он застывает на пороге, окидывая взглядом картину: Астра на столе, голые ноги, Шей в халате, склонившийся над ней.

— Что случилось? — голос стальной, но в нём проскальзывает что-то похожее на беспокойство.

— Споткнулась, — отвечает Шей, не оборачиваясь. — Ссадина на колене. Я осматриваю.

Рэй подходит ближе, встаёт с другой стороны стола. Теперь она в ловушке — между ними, как и всегда в последнее время. Но сейчас что-то другое. В их взглядах нет обычного голодного блеска, нет соревновательного азарта. Только… забота?

— Больно? — спрашивает Рэй, и его пальцы касаются её щиколотки, гладят, согревают.

— Немного, — шепчет она.

— Она замёрзла, — замечает Шей. — В одних трусах на холодном металле. Так и заболеть недолго.

Астра только сейчас понимает, что действительно дрожит. То ли от холода, то ли от их близости, то ли от всего сразу.

— Нужно согреть, — Рэй произносит это как медицинский факт.

— Согреть, — соглашается Шей.

Они переглядываются. И в этом взгляде — не вызов, не соперничество, а полное, абсолютное взаимопонимание. Слаженность, отточенная годами совместной жизни и работы.

Рэй сбрасывает куртку, оставаясь в одной футболке. Подходит к Астре сзади, прижимается грудью к её спине, обхватывает руками, притягивая к себе. Жар его тела пробивает дрожь, заставляет мышцы расслабляться.

— Так лучше? — шепчет он ей в макушку.