— В городе беспорядки, — Таор осторожно опустился на скрипнувший от натуги стул, удерживая меня на своем бедре. — Безносые не в себе. Те, кто пока с носами, боятся не меньше заболевших, готовы разорвать больных, не больных, виноватых, не виноватых, без разбору. Тебе опасно пока у нас появляться.

— А тебе у нас можно?

— Нет, запрещено.

— Тогда как же ты здесь…

— Официально меня здесь нет, — зловеще сообщил Таор, который сейчас, в твердом кожаном панцире и мечом на поясе, выглядел вдвое опаснее обычного. Он ухмыльнулся. — Старейшинам не до тебя и не до меня, вообще не до кого, порядок пытаются навести. Безносых погонять немного пришлось, пока темноты дожидался. За тебя беспокоился, добежала-не добежала…

Не улыбнувшись, он прихватил меня покрепче, залез куда-то под доспехи и вложил мне в руку яблоко.

— Спасибо… Откуда? — погладив гладкий глянцевый бок, я растроганно посмотрела на Таора. — Еще же не сезон.

— Один в уличном погребе спрятался, я там его нашел. В яблоках. Урожай прошлого года, — он пожал плечом. — Помню, ты сказала, что любишь их.

Растроганно представляя, как Таор одной рукой вытаскивает какого-то бедолагу, а второй — яблоко, я с хрустом вонзилась зубами в еще сочную мякоть. Дала откусить Таору, и он, не противясь, отхватил порядочный кусок.

— А наши тебя не… прогонят? — я продолжала беспокоиться.

— Лучше, чтобы не видели. Ешь, — мотнув головой, Таор отказался от второй порции яблока. — Посмотрим, насколько твой друг не болтлив. Так что с твоей матерью?

Выслушав мой сбивчивый рассказ, Таор поднялся.

— Поищу, — коротко обозначил.

Через десяток минут он уже исследовал все комнаты, обошел дом и двор. Я с надеждой ходила за Таором по пятам, осознавая, как мне повезло: никто не отыщет пропавшего лучше настоящего Волка.

На небе уже тускло блестели звезды, когда он закончил свое обследование и задал мне вопрос:

— Как часто к вам заходят великородные?

Мы стояли в лавке.

— Никогда! Ты первый великородный, которого я увидела.

— Вчера у вас были Змеи… — глубоко втягивая носом воздух, Таор вышел из лавки. — Двое.

— Но тогда… — в моей голове пролетел ворох тревожных мыслей про болезнь, Змеев, корни, лекарство. — Думаешь, они могли ее забрать из-за лекарства? Чтобы она их лечила?

— Нет. Ушли без нее. Змеи не простые… Кони у них хорошие.

Мне сразу стало легче, но тут же — тяжелее.

— И что это значит? Тогда куда она делась⁈

На вопрос Таор отвечать не стал. Он стоял в комнате матушки и подозрительно принюхивался.

— А магов? Видела? — спросил, все больше хмурясь.

— Какие маги, Таор? — я аж потрясла головой. — У нас отродясь не было… наверное. Как они выглядят?

Собственно, я даже не подозревала, как отличить магов от людей по внешним признакам. Вот Волки — клыкастые. Быки, понятно, здоровые. Вороны — черноволосые, черноглазые. Змеев по глазам видно. А маги… Говорили, что многие из них выглядят совсем как мы, только знаками на руках могут проявить принадлежность к роду, да одеждой… Я всегда представляла магов в развевающихся богатых мантиях, почему-то с глазами, как звезды, и ослепительными молниями, бьющими из сверкающих глазниц.

Таор опустился на колено, зачем-то заглянул под кровать. Поднявшись, провел пальцами по стене, дотянулся до потолка и, даже не поднеся руку к носу, скривился.

— Урожденные обычно хлюпики. Ни дня без своей драгоценной магии обойтись не могут, только на нее полагаются и только ее развивают, — он брезгливо отряхнул руку и посмотрел на меня. — Чем, говоришь, занимается твоя мать? В этой комнате пахнет магией.

— Чего? — вопросила я, и нервно рассмеялась. — Какой магией? Моя матушка — травница, как и я. Точнее, я — как она.

— Угу, — хмуро произнес Таор, не комментируя мой ответ, и вышел из комнаты.

— Может здесь были маги? — выдвинула я предположение. — Колдовали в ее комнате?

Озабоченно нахмурив брови, Таор не ответил, сосредоточенно направляясь к двери.

— Дома сиди мышью, — велел, быстро обуваясь. — Никому не открывай. Я след поищу, жди.

Проследив как фигура мужчины скрывается в ночи, я бессильно опустилась на кухонный стул и закрыла лицо руками.