— Нет, тогда увлеклась, — признала, соображая, как просочиться мимо мужчины в дом. Как назло, он и не думал отодвигаться, закрывая собой все крыльцо.

Пришлось говорить.

— Подвинешься? Я хочу войти.

Почему надо говорить очевидные вещи? Видит же, что я не просто так стою.

Раздражающе неспешно Таор сдвинулся в сторону, буквально на полшага. Вздохнув, полезла мимо, прижимаясь к стене так, чтобы не коснуться мужчины.

— Где раз, там и два, ягодка, — услышала спокойное около себя, когда он внезапно поднял глаза и крепко прихватил меня за руку.

— Это еще что? — голос Волка сменился на взволнованный. Откинув арбалет, он поднялся и больно прихватил меня за подбородок. — Волчьей ягоды наелась? Отравиться решила⁈

Почуял, а сказать ничего не дал. Зажав у стены, он силой открыл мне челюсть, заглядывая вовнутрь, а затем бесцеремонно залез пальцами прямо в рот и нажал пальцами на корень языка. Не дал ни закрыть рот, ни сказать ни слова.

— Выблевывай! — приказал.

— К-х-х!!! — давясь и хрипя, я в панике ощущала как мужские пальцы ходят во рту. Укусила бы, да держал.

— Выблевывай, говорю!

По ощущениям меня будто подперло скалой, сдвинуть которую не было никакой возможности. Я мычала, мотала головой и дергалась, царапая ногтями мужские руки. Безрезультатно. Выругавшись, Таор перехватил меня за пояс и сел, быстро нагибая меня через свое колено. Только тогда я смогла, наконец, что-то быстро сказать.

— Прекрати! Не ела я! На спелость сок попробовала! Знаю, что ядовитые! Не пытаюсь я помирать! — отбарабанила, пытаясь освободиться, и поняла, что он замедлился. Услышал.

Меня развернули и поставили на ноги. Я чуть не присела, потому что Волк оглушительно гаркнул мне прямо в лицо:

— На какой ляд ты их трогаешь⁈

Зажмурилась от страха.

— Драконье дупло, к чему вообще тащить в рот ядовитое? Ты головой хоть иногда думаешь или все только задом, безмозглая?

Он опять больно придерживал мне подбородок. Слава Порядку, в рот пальцами уже не лез. В горле неприятно першило.

— А попробуй хоть раз послушать, прежде чем хватать и рявкать! В настойках ягода используется определенная! Иногда мы пробуем! Аккуратно! — выкрикнула, до предела распалившись от этих беспардонных пальцев и оскорблений. — Сам ты без мозгов! И в голове у тебя мясной суп вместо мозгов! А супа этого больше, чем у меня, раза в три!

В сердцах шлепнула и оттолкнула его руку. Со стороны зарычал Бояр. На меня, конечно.

— Нельзя! — Таор прикрикнул на щенка, на что тот возмущенно отшатнулся, и опять впился в меня янтарными глазами, в которых появился едкий блеск. — Суп вместо мозгов, говоришь? Гляжу, ты совсем осмелела. Забыла, что я тебя могу двумя пальцами раздавить? Сейчас напомню.

В мгновение ока он подхватил меня под бедра, легко приподнял над землей и, подцепив поясом юбки за сучок бревна, отпустил. Растопырив руки и ноги в стороны, я обнаружила, что повисла на доме, не доставая ногами до земли. Края пояса больно впились в живот.

— Сними меня, ты… ты… грубый волчище! Юбка же порвется!

— Ничего. Проветрись, тебе полезно.

— Таор! Сними! Немедленно!

Злорадно улыбнувшись, Таор прихватил арбалет и неторопливо ушел к реке. Спина его выражала удовлетворение. Я осталась висеть на стене его дома, будто какая-то человеческая игрушка. Скользя ботинками по бревнам, беспомощно мотала руками и ногами, пытаясь отцепиться. Бояр еще весело прыгал снизу, норовя игриво цапнуть за ступню. Играл.

Рванувшись, все-таки соскочила, упала вниз. Единственная юбка, конечно, хрустнула, порвалась. Уже в доме посмотрела на прореху, чуть не расплакалась. Некрасиво, а главное — обидно. Юбку мне матушка сшила, подарила на новолетие, на счастье.

А какое счастье с такой дырой на юбке⁈

Пока зашивала, вспоминала. Уча меня работать, матушка часто приговаривала: «Не груби, Аса. Если, стремясь помочь человеку, ты делаешь это грубо — твое добро уменьшается в несколько раз, а то и вовсе в зло обращается».

…так что Таор сам виноват. Обозлилась я не понарошку.

Чем ответить, придумала быстро. Правда, когда потянулась к карману на юбке, буквально увидела перед собой укоризненный взгляд матушки и услышала ее слова:

«Аса! Нельзя грубостью на грубость отвечать!»