Я вскочила как ужаленная, все еще соображая о старейшине. Отпрыгнула сразу подальше — к кухонной стороне. К чугунку поближе.

— … поэтому без меня из дома даже нос не кажи, — Таор опять говорил серьезно, глянул на меня и хмыкнул. — Да отдал Индир тебя мне, отдал на поруки, я тебя попугал. Не мечись. И не трогай посуду.

— А зачем я этому Тирому? На что? — нервно воскликнула, не зная, верить или нет. — Вам что, своих женщин мало?

Он пожал плечами и сыто откинулся на лежанке, заложил руку за голову.

— Ты не понимаешь. Свои — это не то… — говорил уже с закрытыми глазами. — На Волчиц так не поохотиться. А ты не из нас, ничья, пахнешь как свежий обед. Достаточно, чтобы захотеть порезвиться. Просто спорт. Многим интересно стать первым среди своих. Индир сказал, что тобой заинтересовались трое. На самом деле хватит и одного, чтобы отхватить проблем. Мы живем охотой, привыкли загонять, привыкли сидеть в засаде терпеливо, сколько понадобится дней. И очень не любим промашки. Если кто присмотрелся, уж покараулит, не поленится… Момент всегда есть, надо только выждать…

Он зевнул. Голос звучал рассудительно, почти учительски.

— Скучно брать простую цель каждый день. Хватку теряешь. Иногда нужна сложность, преодоление… Охота — это жизнь. Интересная охота — интересная жизнь…

— Но, если я у тебя, разве это не останавливает других…?

— На тебе нет метки. Значит, пока ничья, кто упустит — сам дурак. По-хорошему тебя надо было без затей запереть в подвале на всю неделю, но Индир пожелал меня прищучить, — Таор зло усмехнулся, не открывая глаз. — Чтобы не расслаблялся. У него тоже свой интерес. У всех свой, супчик…

Он неразборчиво буркнул витиеватое ругательство. Что-то про ввинчивание непредназначенных для этого предметов в непредназначенные для этого места. Уловив, что ругательство адресовано старейшине, а не мне, я немного успокоилась и вернулась на свою лежанку, обдумывая ситуацию.

— А может ты меня незаметно отведешь к границе и все? Давай избавимся друг от друга? Если что, я скажу, что жила у тебя все те семь дней, а? Или скажешь, что убежала… А, нет, тогда тебя накажут… Тогда представим все, будто жила. Скажешь, что привязал к кровати, вот и не выходила. Я даже платье могу тут оставить… с запахом. Обставить все, будто я из дома не выхожу, потом сожжешь его, а я уже буду дома. Или меня будут проверять? Или тебя? А? Подумай.

Таор глубоко дышал, прикрыв глаза рукой.

Уснул?

Замолчала, настороженно присматриваясь к мощной фигуре мужчины. Раскинувшись на лежанке, он вольно откинул колено в сторону. Грудь мерно ходила вверх-вниз, от чего грубое сукно рубахи колыхалось. Рука скрывала лицо, из-под загорелого запястья торчал только упрямый щетинистый подбородок, да черные волосы слабо вились по серой подушке.

…где только что лежала моя голова.

«Дурацкий волк!» — я опять смутилась, обозлившись не на Таора, а сама на себя, понимая, как легко он меня уложил.

«Сама на поводу пошла — даже без повода!»

Настроения дремать после обеда категорически не было. Тихо ступая по доскам пола, я осторожно прокралась к двери и вышла наружу.

Глава 9 Злить не рекомендуется

На самом деле меня распирало негодование, да такое, что хотелось рвать, метать и грызть.

Если до сегодняшнего утра к роду Волка меня терзало что-то среднее между страхом и восхищением, то теперь, благодаря возмутительно-откровенным рассказам Таора, чувства резко сменились. Я рассердилась.

«Волки, волки, проклятые грубые, злые волки! Тактические у них цели! Старейшина этот с интересом! И свора эта, все они… За добычу, за дичь меня принимают, шерстяные тулупы⁈ Спорт у них… Я им покажу дичь! Первые обделаются. До финиша».

Тихо откровенно поругиваясь, я обошла вокруг дома, примечая и запоминая территорию. Дом Таора стоял на окраине города. Тропка к крыльцу за домом уже не продолжалась, начинался лес. Это мне на руку. Ступая по зеленой мшистой земле по хрустящим веткам, я внимательно смотрела под ноги и по сторонам. Осматривалась.

Я же травница, всякое знаю. Так-то со мной шутки плохи, можно животом заболеть. Как минимум. Злорадно улыбнувшись при виде знакомого кустарника, я остановилась.

Вот, например, крушина. Великолепное слабительное…