Когда есть стая — есть и ее голос, особая частота, на которую настроены все они, каждый Волк. Голос стаи звучал для Таора как множество звуков, сливающихся в один хор, как вечная тягучая песня. Оттуда он слышал новости, приказы, оттуда они слышали друг друга. Волки ведь не Вороны, мысли не читают. Слышат только голос друг друга — оттуда. Таор с детства представлял голос стаи как облако, плывущее над всеми из рода. Огромное хоровое облако, которое слышат только свои.
Прислушался, втянул грудью свежий утренний воздух. Перед ним сразу молнией возникла картина — кто где. Здесь, между деревьев час назад бегал заяц, ходил тетерев. За два дерева отсюда лиса поймала и загрызла истошно пищащую мышь. Дикий кабан фырчал, рылся в земле, его спугнула и погнула волчица. Да, волчица. Таор чуял и ее молоко.
Лес не пустой — это город с миллионом жителей и событий.
Для Волка.
«Дрей».
Им не было нужды договариваться. По взаимному молчаливому согласию встречались и сопровождали друг друга. Традиционная прогулка, а порой — и охота. Как только лицо Дрея показалось из-за деревьев, Таор первым подал голос.
— Скажешь хоть слово — отсыплю в нос, — сходу предупредил.
Шрамированное лицо Дрея расплылось в зловещем оскале. Он точно знал, что произошло вчера, был готов позубоскалить и Таор прекрасно представлял процесс. Целую минуту серый молчал, скользя за три шага слева, а затем непринужденно уточнил:
— Об хлебушек поцарапался?
Таор бросил взгляд на свежие царапины, которые Аса оставила на руках, пока сопротивлялась вчера.
— Иди в лесу заблудись, — беззлобно ответил.
Тот ухмыльнулся.
— Так она сильнее, чем кажется, раз отбилась? Или ты ее для меня бережешь?
Он прекрасно чуял, что женщину Таор не трогал. Теперь Дрею достался мрачный взгляд.
— Смотрю, ты себя не бережешь, Дрей.
— Неужели девственница? — Дрей не обратил внимание на предупреждение. Метнувшись на него, Таор успел схватить только воздух, потому что Дрей тут же дернул в сторону. Еще несколько минут стремительной гонки, и Волки рыча сцепились в клубок, нещадно мутузя друг друга по ребрам и заламывая руки.
Через десять минут утренняя зарядка закончилась. Отряхнувшись, двинули дальше. Рукопашная была стандартной процедурой — Волки грызлись между собой, сознательно поддерживая форму и авторитет.
— Так ты не собираешься ее брать? — все-таки уточнил Дрей, поправляя нос.
— Заткни уже фонтан, — Таор хрустнул шеей. Он тоже отхватил. — Не твое дело.
Они продолжали шагать рядом.
— Чего чешешься? Блох подхватил?
— Да, завелась одна.
— То есть, ты не против, что я зайду, отловлю.
— Если ты не против, что я руки оборву по плечи.
— Свои побереги, — Дрей исправил голос на серьезный. — А вообще, слышал я, что пара дружков на охоту вышли.
— Не Тиром ли один из них?
— Он.
— Предполагал. У него зуб на меня. Хочет ещё раз с моим кулаком пообщаться.
— Он знает, что ты будешь ждать.
— Он знает, я знаю. Он знает, что я знаю, что он знает… Вечные салки, — голос Таора звучал спокойно.
— Поставил бы метку и никаких салок.
— Тебя не спросил, когда и на ком мне метку ставить.
— Обессилел⁈ Беда, брат. Я все-таки зайду, помогу, чем сумею… Окажу дружескую поддержку, подставлю плечо…
— Не будет у тебя уже никакого плеча. И поддержку вырву с корнем.
— Ты с блохой своей разберись, чесотка.
Беззлобно перелаиваясь, они сделали традиционный обход участка границы, закрепленным за Таором, и уже почти закончили, когда услышали новость.
«Пойман Змей».
Совсем рядом! Переглянувшись, дернули на точку.
Когда добежали, допрос уже был в разгаре. Таор смерил взглядом подвешенного вниз головой нарушителя и кровожадно кружащего вокруг него коренастого Арея. Тот подвесил чужака на высокой ветке. Красиво, как полагается, но почему-то на одной ноге. Под чужаком валялся сдернутый с него зеленый маскировочный плащ. Рядом на траве сиротливо лежала котомка с нарытыми корнями.
«Эускариот», — Таор и понял и почуял с первого раза.
— Чего на одной-то? — вопросил Дрей, оценивающе оглядывая болтающуюся в воздухе вторую свободную ногу.
— Фигура такая, — серьезно пояснил Арей, вытряхивая хвою из ботинка. — Называется «лесная ласточка».