Спина Смерча выгнулась дугой, пальцы резко удлинились. Плащ с рубахой, а под ними и кожа треснули, выпуская наружу огромные крылья.

Все застыли — я, Маркус, даже его люди забыли о бегстве. Мантикора сжалась под сетью. Ветер и тот стих. Все вокруг — люди, животные, сама природа — затаили дыхание, отдавая дань уважения великолепному зверю.

Корпус Смерча потяжелел, мышцы расширились и изменили форму. Голова вытянулась, челюсти теперь вмещали ряды острых зубов. Запрокинув уже не лицо, а морду к небу, дракон издал мощный рев. В нем слышался и триумф свободы, и ярость, и вызов.

Вслед за рыком из пасти вырвался шлейф пламени. Смерча больше не было. На его месте стоял дракон. По его черной чешуе искрами перекатывались сиреневые всполохи. Зверь давно дремал внутри человека и теперь, вырвавшись на волю, выглядел потрепанным, но дико злым.

Говорят, когда-то все драконы были людьми, но потом одичали. Потеряв способность возвращать человеческий облик, они продолжили свой звериный род. Так появились чистокровные драконы, но до сих пор иногда рождаются дети с этим даром. Их судьба незавидна. Смена личины считается самой опасной магией в Трехуровнем мире. Люди, обладающие ею, неустойчивы и представляют угрозу для других.

Звериная натура всегда берет верх над человеческой. В облике животного люди не контролируют себя, они думают иначе, а потому легко могут причинить вред даже близкому. Глядя на дракона перед собой, я безоговорочно поверила, что Дрэйк Глостер убил отца.

Дракон расправил крылья, покрутил головой, переступил с лапы на лапу. Он будто разминался, привыкая к давно забытым ощущениям свободы.

— Мара, — позвал шепотом Маркус, — иди сюда.

Его лицо было перекошено от ужаса, зрачки расширились, а нижняя губа аж дрожала. Впервые я видела мужа таким. Казалось, еще немного — и Маркуса хватит удар. Или он наделает в штаны, если уже не наделал.

Я отрицательно тряхнула головой. Вот уж нет, лучше я останусь с драконом. Он для меня меньшее зло. Хотя любой другой на моем месте решил бы иначе.

Маркус глянул зло. Ну и дура — читалось в его глазах.

— Оставайся, — махнул он рукой. — Так даже лучше. Он же тебя и прикончит. Мне руки марать не придется.

Пока мы болтали, воины продолжили отступление. Желающих сразиться с драконом не нашлось. Оно и понятно, идиотов среди людей Маркуса нет. Он и сам поспешил вниз по склону.

Только от дракона не уйти. Он расправил крылья, заслонив ими солнце, и взлетел. Я аж присела, когда он пронесся над головой. К счастью, я его пока не интересовала, куда веселее ему было ловить убегающую добычу.

Естественно, я болела за дракона и приветствовала его успех, но Манти остудил мой пыл:

— Чему ты радуешься, дурочка? — буркнул лев из-под сети. — Он и тебя сожрет.

— Смерч не причинит мне вред, — тряхнула я головой.

— Не С-с-смерч это, больше нет, — вздохнула Кора.

И вот тогда мне стало не по себе. Коре я верила безоговорочно, она пока не ошибалась. Если она напугана, то дело дрянь.

Дракон охотился на воинов, вылавливая их по одному. Рев зверя, крики людей, кровь на снегу — все смешалось. В какой-то момент я, прижавшись к боку мантикоры, вовсе отвернулась и закрыла уши руками, чтобы не видеть и не слышать происходящего.

Чем яростнее вел себя дракон, тем меньше в нем оставалось от Смерча. Это был зверь, не человек.

На склоне горы состоялась настоящая бойня. Одного за другим монстр уничтожал людей. Если кому-то повезет спрятаться и пережить весь кошмар, то впредь он будет отмечать этот день как второе рождение. Наверняка, Маркус среди этих счастливцев. От моего мужа не так-то легко избавиться, мне ли не знать.

Мне бы тоже не помешало найти укрытие, но я не могла бросить мантикору. Обездвиженная сетью она легкая добыча для дракона. Я пыталась освободить Манти с Корой, но снять сеть в одиночку мне было не под силу. Слишком тяжелая.

А потом все стихло. И эта тишина казалось намного более зловещей, чем вопли до нее.

— Он возвращается, — шепнул мне Манти, и я вздрогнула.

Бежать было некуда, да и поздно. Отпустив сеть, я повернулась лицом к приближающемуся дракону. Хочет меня убить? Пожалуйста! Но пусть сначала посмотрит мне в глаза.