Идти по улице в таком заклятом состоянии я не рискнула. А ну как вернусь домой обвешанная подарками и с десятком дворовых псов. Так что просто вызвала такси. Дорого, конечно, особенно для безработной, да нервы дороже.

Таксист, разумеется, влюбился в меня с первого взгляда и попытался отдать всю свою выручку. Эх, был бы это тот самый таксист, который вероломно уехал, бросив меня одну ночью возле ведьминого дома! Я бы и выручку забрала, еще бы и машину потребовала на себя переписать. Да только того таксиста я в темноте совсем не разглядела. А наказывать незнакомого человека только за то, что вероломный негодяй тоже из их гильдии, никуда не годится.

Вернувшись домой, первым делом я обнаружила, что котов у меня теперь два. Рядом с моим неприветливым фамильяром сидела и безмятежно умывалась та самая кошка, которую мне пытался всучить лохматый поклонник.

Я вздохнула. Кажется, тут действует какое-то правило, что от подарков отказываться нельзя. Или черт его знает, что там действовало, но факт оставался фактом. Кошка сидела посреди прихожей, а морда кота была не такая уж недовольная. То есть он был несколько удивлен, но в целом против гостьи, кажется, не возражал.

А потом кошка подошла ко мне, потерлась о ноги и попыталась вскарабкаться на руки. Я подхватила ее, а она так уютно замурлыкала мне в ухо, что стало понятна реакция кота: сам этот засранец кошачьи обязанности выполнять не хочет. Ни спать рядом со мной, ни песни петь, ни тереться об меня ласково. У нас, можно сказать, сложились исключительно деловые отношения. Поэтому только рад, что все эти неприятные обязанности взял на себя кто-то другой. Ну что ж, пожалуй, и я рада.

– Мусечка, – проговорила я нежно. – Ты теперь будешь моя любимая кошка.

Кот только фыркнул, развернулся и гордо удалился, подняв хвост трубой. Ну и ладно.

Теперь следовало бы позвонить Демьену и рассказать ему обо всем, что я узнала. Точнее не обо всем, а только о том, что его касается. Без информации о том, что я ему не пара, а он слишком хорош для меня, как-нибудь обойдется.

Однако сначала следовало кое-что предпринять. Я и от посторонних людей правды наслушалась, боюсь, кураторская правда мне вообще не понравится, а уж его симпатии к себе добавлять и вовсе не нужно. Ее Ангелина и без того отсыпала щедрой рукой. Так что я направилась к книге, чтобы по-быстрому расколдоваться.

Глава 24

Размечталась. Быстренько расколдуюсь, как бы не так! Это только зачаровать можно быстро, а чтобы эту штуку отменить, пришлось варить зелье, а потом еще и пить его на закате. Хорошо, что Демьен не знает о моем увольнении с работы. Так что до вечера не звонил и не спрашивал о новостях.

Как только зелье было выпито (ну и гадость же! Даром, что сама варила), я наконец позвонила куратору.

– Все узнала, приезжай, расскажу. Только вот еще что: купи огромный букет роз, самый большой, какой только найдешь.

– Это еще зачем? – удивился Демьен.

– Зелье варить буду. А там как раз нужны лепестки. – И тут же уточнила: – Лепестки с цветов обрывать нужно самой, своей рукой, так сказать.

А то с куратора станется, самому ободрать и принести в коробочке, а в мои планы это не входило.

– А что, сама купить не можешь? – в его голосе явно слышалось недоверие.

– По рецепту розы должны быть подаренные и в очень красивой упаковке, – отрезала я.

– Что-то я такого зелья не припомню, – в голосе Демьена все еще слышалось недоверие.

– А ты его и не можешь припомнить. Оно же из старухиной книги. Но если хочешь, когда приедешь, дам почитать, – самым невинным тоном предложила я.

– Нет уж, спасибо, – Демьен наотрез отказался от моего щедрого предложения. – Ладно, скоро буду.

Я мстительно улыбнулась. Разумеется, баб Вера не отойдет от своего наблюдательного поста у дверного глазка, или у окошка, или где там она за всем следит. И явление роскошного кавалера с не менее роскошным букетом не пропустит. Вот и путь полюбуется. А то надо же, я для него недостаточно хороша!

Да я таких красавцев, может быть, пачками отвергаю. А они меня ценят, понимают. К такой женщине без букета не суйся.

Я вздохнула. В ведь раньше мне и в голову такое не пришло бы. Кажется, от всего этого ведьмовства характер портится. Ну или не портится, а становится таким, ведьминским.