– А если помогу, это будет суровым испытанием для нас обоих, – фыркнула я. – До заката ещё полдня, у нас сил не останется ни с какой нечистью бороться.

– Тоже верно, – вздохнул Лирой. Он бесстыже развёл ноги и сплёл их кренделем, как только природники могут, а потом подтянул меня ближе и усадил поверх всего этого, жадно прижимая к себе.

– Тогда сам ставь барьер, – прошипела я, решая, бороться или нет с его рукой, которая поползла мне в вырез платья.

– Ах да, – выдохнул он мне в шею и быстро сплёл что-то студенистое, пахнущее травяным соком. Чириканье птичьей мелочи сквозь купол проникало отлично, но, надо надеяться, сонные чары не пройдут. К сожалению, самого плетения я не видела, и у меня не было алфавита неприятных ощущений, чтобы ориентироваться в магии жизни. Вот приятные ощущения не заставили себя ждать, но они былислишком размытыми, чтобы определить конкретные ряды и узлы. Я даже немного раздосадовалась, но руки, шарящие под платьем, и благость, насланная магией жизни, быстро меня отвлекли.

Утихомирить Лироя мне удалось только через час. Ну то есть первые полчаса я и не пыталась, ожидая, что эффект от некротики исчерпается.

– Некротика некротикой, а как же эффект от тебя? – ухмыльнулся этот ненасытный и отодвинул мою одежду подальше. К счастью, он отлично умел очищать ткани от последствий таких безобразий.

И вот, когда мы зашли на второй час, внезапно только что не у меня по голове промчалась карета.

– Это ещё что?! – прошипела я, подрываясь с пледа и поспешно натягивая платье.

Маккорн был не меньше обескуражен. Едва застегнув брюки, он полез между туй и завертел головой.

– Тут дорога, – прошептал он, вернувшись. – Прямо за туями в лесу. Едва заметные колеи. Наверное, так сюда парни из города приезжают.

– А карету ты успел рассмотреть?

Он помотал головой.

– Блеснула только, как богатая. Лошади точно живые. – Он задумался. – Не из Ардент-холла.

– А ехала откуда? – спросила я, подавая ему жилет, а потом принимаясь застёгивать пуговицы у него на рубашке.

Он махнул рукой мне за спину, то есть в сторону той дороги, которая дугой огибала имение виконтессы.

– Пойдём проследим, откуда там могла карета взяться, – предложила я.

Но ничего интересного мы не навыслеживали. Лесные колеи спускались с дорожной насыпи в неприметном местечке, а больше поворотов с этой дороги не было.

– Выходит, из имения ехали, – пробормотала я. – Но на своих лошадях.. А ты не помнишь, ты не чувствовал в доме посторонних?

Лирой помотал головой. Потом встал лицом в ту сторону, куда умчалась карета, и сосредоточился, чертя в воздухе.. Я узнала заклинание компаса. Через секунду Лироя дёрнуло на север. Вот тоже неугомонный, я бы ему сказала, где север, но нет, надо самому, чтобы всем доказать, что природники не обязательно теряются в трёх.. туях.

– В той стороне твоё имение, – сказал Маккорн, развеяв компас.

– Сначала Фэнни, – поправила я.

Мы переглянулись. Кажется, кувыркания на пледе стоило отложить. Но стоило ли срываться с места и мчаться вдогонку за каретой, которая, может, и вовсе к нам отношения не имела?

– Нам всё же лучше дождаться ночи тут, – решил Лирой. – Если мы сейчас последуем за каретой, уже врядли нагоним, а нагоним – так спугнём. И мало ли что тут произойдёт за это время.

Я согласно вздохнула, и тут же у меня заурчало в животе. Вот так вот упражняться почём зря! А у меня даже в бричке ничего не припасено, я не ожидала, что придётся сидеть в засаде.

Маккорн заозирался, но не успела я покраснеть, как он раздвинул живую изгородь в два человеческих роста, отделяющую лесную дорогу от сада там, где не росли туи, и вскоре вернулся, неся в охапке свой жилет, а в нём – яблоки, груши и орехи.

– А не рано? – выдохнула я. Середина лета всё-таки, кислое же всё, наверное..

– Ну, я им немного помог, – признался Лирой. – Пойдём обратно на плед, там рядом ещё вишня была.

Нет, это лето у меня по-настоящему удалось.

– Слушай, а ведь они заметят, что наша бричка ещё перед воротами, – заметил Лирой, расправившись с третьим яблоком.