К счастью, уговаривать чешуйку вернуться к хозяину не требовалось. Она сама скакнула, как только увидела путь. В то же мгновение Лирой шумно вдохнул и так смял пальцами плед, что тот вытащился у меня из-под коленей.

– Получите и распишитесь, – проворчала я. У меня уже сил не было, чтобы сердиться.

– Спасибо, – прохрипел Лирой и снова закашлялся.

– За какой хтонической матерью ты это сделал? – всё же не удержалась я.

Он спрятал лицо в ладонях – я больше почувствовала его жест через движение воздуха, чем увидела.

– Хотел попробовать.

– А меня разбудить для началане судьба была? Ты же понятия не имел, что творишь!

Из темноты донеслось шмыганье носом и звук кожи, трущейся о кожу, – наверняка лицо растирал, возвращая чувствительность. Ещё бы, чуть не четверть себя выгнал погулять!

– Я думал, ты откажешься. А больше мне научиться негде. Это же некромантский метод.

Я молча покачала головой. Отказалась бы я? Поначалу – конечно. Но и уболтать меня он бы смог. Может, не за час, но за пару дней. Так что это было, лень? Или он считал меня настолько закосневшей? Это после всего, что я уже позволила ему проделать под моим надзором?

Задумавшись, я продолжала выскребать своё астральное тело от следов его присутствия. Какие-то мелкие крошки ещё оставались по щелям, а от более крупных отпечатались следы, в которых угадывались виденные мной образы. Я старалась не смотреть, но.. Если уж Лирой мне настолько не доверял, что решил запустить в моё нутро осколок своей души, пока я спала, то почему, хтонь побери, я должна уважать его личные воспоминания? Даже интересно посмотреть, что он на самом деле обо мне думает. А то, может, я всё не так поняла?

Я принялась проглядывать образ за образом, и вскоре они, повинуясь моему интересу, скучковались так, что всё, связанное со мной, собралось вместе. Большая часть того, что я там увидела, вгоняла меня в краску, но мелькали и какие-то несуразные мысли, чувства, которые я не могла отнести ни к чему, что сама помнила о наших отношениях. Вот эта досада когда была? А вот это изматывающее раздражение? А холод в сердце, пробирающий до костей?

Пойдя по ниточке, словно отбившийся от группы турист в пещерах, я вышла к воспоминанию о нашей первой близости. Странно было видеть себя со стороны – злую, требовательную. Но переживания Лироя быстро отвлекли меня от этого созерцания. Досада – разочарование – смирение. Что?!

Я вынырнула из созерцания и, вытащив из несессера талисман света, порвала его, чтобы загорелся. Огонёк могли заметить из дома, но сейчас меня это не волновало. Мне нужно было увидеть лицо Лироя.

В ровном оранжевом свете талисмана я различила слипшиеся ресницы, пятна румянца на коже и встревоженный взгляд, словно он понимал, что играм пришёл конец.

– Ты не хотел, – выпалила я, запнувшись на последнем слове. – Ты притворялся. Когда мы первый раз.. Ты соврал.

И как же легко ему удалось обвести меня вокругпальца! Я видела, даже сейчас, ясно, как он усилием воли собрал на лице нужное выражение, расслабил плечи. Я не первый раз наблюдала его преображения. Я знала, даже тогда, что он меняет маски всё равно что сбрасывает карты из неудачной руки. Я знала всё это, и тем не менее поверила, даже на секунду не засомневавшись. Он ведь сам говорил мне, что заводил интрижки с некромантами ради своих изысканий. Почему я решила, что со мной всё иначе?

– Нет, что ты, Маргарита.. – растерянно пробормотал он. – О чём ты..

– Не ври мне больше! – прошипела я, не доверяя своему голосу. Уж слишком подозрительный комок стоял в горле. – Ты сам меня переполнил своими воспоминаниями, я тебя не заставляла! Сам мне показал, что творится под твоими личинами! Теперь некуда отпираться, я же видела всё прямо изнутри твоей головы! Или себе ты тоже врёшь?!

Под конец голос всё-таки прорезался и немного сорвался, так что я поспешила замолчать. Хватит с меня откровенностей, и так подпустила его слишком близко. Как я умудрилась прохлопать? Он же врёт как дышит! Вспомнить хоть эпизод с тем же Фэнни! Почему я решила, что именно мне в отличие от абсолютно всех вокруг он покажет настоящее лицо? Да есть ли оно у него?

Тем временем это самое лицо замерло и обрело чёткость и собранность, словно Маккорн стряхнул растерянную личину в угоду серьёзной.