Про то, что процедура была несложная, я не соврала. А вот о том, насколько она муторная, как-то забыла. Когда я делала Банни, мне было вообще недо того, чтобы время засекать, мне нужно было поймать и зафиксировать все её процессы, а впервые это очень тяжело и нервно. С Кларенсом было намного легче, но всё же создание зомби – тяжёлый труд, и на его фоне передача этой чешуйки силы проходит незаметно. Теперь же меня ничто не отвлекало и не развлекало, да ещё и человек живой, надо работать аккуратнее, его я так легко не залатаю, если что. А чешуйку надо сначала целую вечность уговаривать отщепиться, потом выталкивать из себя сквозь сопротивление своей магии, а потом ещё приучать к новому месту, чтобы не шарахалась.

В итоге через те самые два часа я так умаялась, что прилегла вздремнуть, наказав Маккорну разбудить меня, если что-нибудь заметит.

Но разбудил он меня только в сумерках и очень странным способом. Перед моим внутренним взором внезапно замелькали незнакомые лица, коридоры, пейзажи, повеяло запахами, которые не отзывались в памяти, а в ушах затрещали кузнечики, перемежаемые взрывами мракоборческих заклинаний.

Помотав головой и не добившись ясности ума, я села на пледе. Сквозь всю эту какофонию я смотрела на мир, как сквозь цветную вуаль, и то, что среди туй уже царила темнота, вовсе не помогало.

– Что происходит? – спросила я и обнаружила, что язык плохо ворочается.

– Прости, – просипел Маккорн как-то нервно. – Тебе неприятно? Я что-то не так сделал?

Я снова поморгала, пытаясь отогнать странные образы, но они только перетекали из одного угла глаза в другой, как мыльные пузыри на воде. В паре из них появилось моё собственное изображение – в рабочем платье, потом в нарядном.. С трудом собрав разбегающиеся мысли, я поняла, что это воспоминания Лироя. Но почему я их видела?

От Кларенса ко мне иногда затекали какие-то мысли, если он слишком волновался во время сеанса связи, но это происходило потому, что ему самому приходилось фильтровать, что он мне показывает, а что нет. Потому что я не могла прервать связь со своей стороны, тогда моя чешуйка, не имея подпитки жизненной силой, высохла бы, а он бы умер.

С Маккорном всё было не так: он-то живой! Я могла легко задушить сигнал, и чешуйка прекрасно дождалась бы следующего, питаясь его собственной жизненной силой. И я ему это подробно объяснила, пока убеждала её в нём остаться. Однако теперь, как я ни старалась перекрыть канал, ничего не выходило.

– Прости, –снова покаялся Лирой, и мне наконец удалось сфокусироваться на нём достаточно, чтобы заметить, что он весь встрёпан, а рубашка прилипла к телу, как будто он тут лес валил, пока я спала.

– Что ты сделал? – спросила я, предчувствуя недоброе.

– Я попытался.. повторить, – выдавил он. – То есть сделать наоборот.

У меня волосы на голове зашевелились.

– Ты решил поместить в меня кусок себя?!

– Ну да, – почти прохныкал Лирой. – Но вышло как-то странно, я не понимаю..

– Ты с ума сошёл?! – взревела я. – Этому учатся два года! Да ты сдохнуть мог, ты вообще.. – я изо всех сил сжала челюсти, чтобы не дать себе продолжить. Образы, плавающие перед глазами, сменились на более жестокие: я видела крупного мужчину, замахивающегося ремнём, каких-то хулиганов с оббитыми бутылками в руках, потом кровь на костяшках пальцев.. Так. Глубокий вдох, короткое заклинание успокоения. Незаменимая вещь для некроманта. – Так. Лирой. Ты можешь оценить, сколько ты мне отдал?

Он сухо закашлялся.

– Не знаю, – сказал, когда приступ прошёл. – Я не знаю, как определить. Но чувствую себя очень странно.

Я закатила глаза. Вот так и гибнут молодые некроманты! Ладно, я хотя бы не зомби. И в магии понимаю хорошо.

Пересев поудобнее, я сосредоточила внимание внутри себя и, не поддаваясь панике, методично обшарила все закутки своего астрального тела. Конечно, без опыта и даже должного понимания теории Лирой впихнул мне не единый кусок, а мелкую нарезку, тут чуть-чуть, там щепотка. На то, чтобы это собрать вместе, ушло немало времени и сил, но в конце концов мне удалось сформировать крупный осколок души без примесей и вроде бы даже без нарушений внутренней структуры. Если Маккорн после этого будет путаться в своей памяти, сам виноват, конечно, но я старалась.