– Хотим! – решил за всех Лирой. – Давайте прямо сейчас напишем и пустим по рядам на подпись, здесь множество влиятельных людей, с которыми я работал по военным проектам.

– Заодно и про дирижабли для некромантов можно, – заметила я.

– А бумажка найдётся? – спросил старшина, не отрывая масляноговзгляда от виконтессы.

Та достала из портмоне свёрнутый в рулон надушенный лист гербовой бумаги и протянула ему.

– Милости прошу, старшина.

– Кажется, мы тут лишние, – прошептал Кларенс.

Джессамина закатила глаза, а мы с Лироем противно, по-некромантски, захихикали.

* * *

– Лирой, мальчик мой, разве мне нужно подводить доказательную базу под простую мысль, что ребёнка не стоит облучать некротикой?

Лорд Фремантль сидел в гостиной нашего гдельского имения, болтая кубики льда в бокале с вишнёвым компотом, и с неодобрением косился в окно, где на террасе майор Маккорн присматривал за тем, как наш маленький сын играет с пескухой.

– Ребёнка-природника, возможно, – флегматично покивал Лирой, не отвлекаясь от научного журнала. – Хотя мне не повредило.

Я вообще ничего не стала говорить. Мы и так пошли навстречу обоим дедам и приглашали их по очереди повоспитывать внука. Воспитание нас в планы не входило, как не входило в них и то, что они нагрянут одновременно.

– Но твой сын, конечно же, будет магом жизни! – в очередной раз безосновательно заявил герцог.

Лирой только пожал плечами. Спорить с герцогом на эту тему не имело никакого смысла. История не знала случаев успешного совместного размножения магов жизни и смерти, поэтому никто не знал, чего ждать от маленького Адальберта, но на всякий случай мы дали ему имя, подходящее любому магу.

Дети разных стихийников всегда получали только одну магию, обычно – того родителя, который был сильнее или чей род порождал больше магов. Фремантль со свойственной ему гордыней полагал, что в нашем случае это означает превосходство магии природы, ведь его семейное древо развесисто, а Лирой – очень могущественный шаман. Однако я ему вовсе не уступала, а что до рода, так моя настоящая фамилия неизвестна, и сколько некромантов её носят – кто бы знал.

Однако пока Адальберту было всего два годика, и склонности ни к какой магии он не проявлял, с одинаковым любопытством следя за любым колдовством, а потому оба деда пользовались свободой спорить об этом до хрипоты. Мои родители благоразумно устранились от обсуждения: мама полагала, что слишком много природников в окружении ребёнка – неполезно в любом случае, во всём должен быть баланс. Да и после того, как Фремантль проспонсировал им строительство детского дома для сирот-некромантов в Йельске, временина разъезды у них не осталось.

– Ваше сиятельство, – вздохнула я, решив увести герцога с любимой темы, – вы когда утром с Берти гуляли, не обратили внимание, мы всего короеда вычистили?

Фремантль поморгал.

– А вы чистили?

– Ну да.. – Я нахмурилась. После истории с лошадьми Фэнни уехал из поместья, и оно начало потихоньку приходить в упадок, отчего в мой сад то и дело пробиралась какая-нибудь зараза: то садовые паразиты, то брошенный пёс. – На прошлой неделе десяток деревьев нашли, но вдруг есть ещё поражённые, а мы проглядели?

Фремантль фыркнул:

– Так что их искать, они где стояли, там и стоят, а короед разрешения не спрашивает.

Я сурово посмотрела на мужа.

– Я же предлагала их испепелить. Ты сказал, ты сам. И?

Лирой прикрылся от меня журналом.

– Я собирался!

– И что же тебе помешало, дорогой?

Он отложил журнал, и стало видно, что скрывал он широченную улыбку.

– Я решил показать Берти, как буду это делать, а он захотел сам. Ну мы с ним одно дерево вылечили, а потом ему стало жалко короеда.

Герцог внезапно просиял.

– Вот! Значит, он точно маг жизни! Жучков пожалел, а вы ещё сомневаетесь!

– Да нет, – ещё шире оскалился Лирой, – там не жучки, а личинки, и Берти стало жалко их просто так уничтожать. Папа собирался завтра взять его на рыбалку, им прикормка нужна. Я обещал ему их собрать!

Фремантль пробормотал что-то про извергов и нелюдей и потряс головой. Ладно-ладно, пескуху вон природница заделала, а тоже небось считала рыбаков чудовищами. И, кстати, её таки посадили, виконтессина газетная кампания принесла плоды.